Главная страница
qrcode

Алёна Чубарова Sunday день тяжелый


НазваниеАлёна Чубарова Sunday день тяжелый
АнкорSunday – день тяжелый.doc
Дата18.12.2017
Размер142 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаSunday – день тяжелый.doc
ТипДокументы
#17982
страница1 из 3
Каталог
  1   2   3




Алёна Чубарова
Sunday – день тяжелый
Тексты для моноспектакля
Люба

Галя

Рита

Вика

Зухра

Юля

Женщина без имени

Все сцены исполняет одна актриса
«И коемуждо по грехам его…»
День первый. Понедельник. Люба.
Обычная городская квартира. Женщина среднего возраста сидит, обхватив голову руками. Наливает себе в стакан напиток «Тан». Выпивает.

Нет, ну почему? Мужики пьют, как лошади… Пиво с водкой плюс коньяк и три маслинки на закуску, и ничего… И всё с них, как с гуся вода, а тут… Сухого два бокала, ну пусть три… с половиной и крохотная рюмочка чернорябиновой настойки. Это же вообще не выпивка, это – лекарство! А голова… О-о-о… Не справедливо. Жизнь вообще устроена не справедливо. Это – аксиома. Доказательства не требуются. Хватит ныть. А какой сегодня день?

Ищет календарь, долго изучает, что-то шепчет, пытаясь сориентироваться в датах.

Понедельник. Угу. А если понедельник, то почему я не на работе? (Сосредоточенно вспоминает) А потому что я взяла отгул. Предусмотрительно. Когда в пятницу позвонила Наташка и предложила отметить отъезд мужей в командировку, я сразу взяла на понедельник отгул! Ай да я! Ай да молодец! Ай да Любка! Люба, Люба, Любочка, порванная юбочка! Нет, не порванная, почему порванная? Может, розовая? Или плюшевая? Нет, плюшевая - это из другой песни, про Ксюшу. «Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша…» Так, а какая же юбочка у Любочки? Шёлковая? Узенькая? Тьфу, далась мне эта юбочка… Любочка – это Любовь. Начинаем неделю со слова «любовь». Хорошее начало недели. И вообще все хорошо. «Всё было б хорошо у Пети, да народились дети…» Кстати, где дети?

Кричит в пустоту квартиры.

Егора! Настася! Вы в школе?

Слушает тишину, затем бежит в соседнюю комнату, возвращается.

Кровати заправлены слишком аккуратно, они так не заправляют. Значит, это я заправляла. А я заправляла их когда? Но не вчера точно. Значит, значит, дети не ночевали дома. А где же они тогда ночевали?

Снова в упор изучает календарь.

Я – балда! Они же в лагере. У них – каникулы! Это же надо было так напиться!.. Надо выпить еще… этого… опохмилительного кисломолочного.

Она обнаруживает, что бутылка «Тана» пуста, идёт на кухню за другой, вылетает из кухни в ужасе.

Откуда на столе столько бутылок? Я же помню, мы покупали одну сухого и одну чернорябиновой… а там… (Мучительно вспоминает) Когда наливка закончилась, эта, чернорябиновая, Наташка позвонила своему хахалю, и он привёз… Да, вспомнила!.. А потом они еще ходили докупали… Ой…

Замечает на компьютерном столе фото мужа.

Дмитрий Александрович! Ты заметь, это Наташка была с хахалем, а я ни-ни… Ну, что ты смотришь так осуждающе? Ну слаба я, да, на выпить слаба. Но чтобы что другое… Тут кремень, железо. Честное пионерское (Отдает пионерский салют фотографии).

Ну, не смотри ты так! Не смотри!

Убирает фотографию.

Эх, Дмитрий Саныч, Дмитрий Саныч, как будто сам никогда не напивался в котлету… Нет, в сардельку, сосиску, во все колбасные изделия из свинины,.. говядины,.. мясные, короче. Ну нет? То есть, да! После того, как завязал – не напивался. Да. А до того? А-а… то-то… Кто тебя на своём горбу тащил по колдобинам новостроек?

Снова достает фотографию, разговаривает с ней, как с живым человеком.

Ты кричал: «Брось меня Люба!». А я в ответ: «Не брошу, товарищ старший пионервожатый!». Потому как пионеркой в твоем отряде я была сознательной, ответственной, послушной. Вожатый сказал: «Пей», я и пила. Вожатый сказал: «Ложись», и я… Зато когда беременная была, ни капли в рот не брала, и детей тебе родила здоровых, нормальных детей. А в наше время это уже само по себе подвиг. Не у каждой получается. А помнишь, как с Егором годовалым и Настькой трехмесячной в кенгурушке на груди мы по всем подъездам тебя искали, а потом домой таскали?.. А?! А-а-а… А Егорка споткнулся на лестнице, ходить-то толком еще не умел, и вот Настька на груди, Егор с окровавленной головой на спине, и мужа пьяного волоку… Как дошла – не помню. Да меня в книгу рекордов Гиннеса пора. А ты… Ладно. Кто старое помянет… А опохмеляться я не буду и не проси. Я же не алкоголичка какая, и не пьяница даже. Я обычная русская женщина. А какая русская женщина не пьёт? А? Правильно. Еврейка. Или беременная. Кормящая пьет мало. Но чем меньше она кормящая, тем больше пьющая. Потому как если самой не пить, то крыша едет от картины окружающего мира, который, как известно, объективная реальность и сделать с которым ничего нельзя, кроме как выпить. А выпьешь, и сразу жизнь налаживается. Внешний хаос вступает в гармоническую реакцию с внутренним. О! Это – не я такая умная. Это ты… Твои слова. Я их в свое время записала и выучила. Да что я оправдываюсь? Перед кем?

Убирает фото.

Есть гениальная идея. Надо пойти принять душ!

Выходит. Слышен утробный звук водопроводной трубы. Она возвращается.

Горячей воды нет. А из холодного крана течет слабенькая струйка оранжевого цвета. Сезонные ремонтные работы – объективная реальность, внешний хаос. Придётся обойтись без душа.

Видит своё отражение в зеркале.

Слушай, Дмитрий Алексаныч, а для женщины с похмелья, я хорошо выгляжу!

Снова достает фото мужа.

Ну, посмотри: отёков нет, синяков под глазами …тоже… почти… Интересно, это я с утра накраситься успела или с ночи не размазалось? А причёска вообще хоть на подиум. Дмитрий Алексаныч! Как же тебе повезло с женой! Обзавидуешься. Была бы я мужиком… увела бы! Такая женщина!!!

Берет пустую бутылку из-под «Тана», держит её как микрофон, берёт сама у себя интервью.

- Любочка, как вам удается столько пить и так выглядеть? Поделитесь секретом с читателями газеты «Повышенный градус».

Перехватывает бутылку-микрофон в другую руку, тоном примадонны.

- Н-ну, как на это ответить… У меня есть несколько секретов. Во-первых, первые пять лет своего общения с повышенным градусом я пила только с мужем, исключительно чтобы ему меньше досталось.

Перехватывает «микрофон», снова от лица журналистки.

- Но это не ваш секрет, многие женщины именно так начинают свою алкогольную карьеру.

Снова от лица Любы.

- Начинают-то многие, но тут всё дело в концепции! В верности принципу! Когда я стала пить и без мужа, в других компаниях, я игнорировала все тосты и всегда пила только за… За что бы вы думали? За здоровье моего супруга! За то, чтобы он бросил пить! Чтобы он стал неофитом здорового образа жизни! И вот однажды я одержала полную и безоговорочную победу! Он пить бросил!!! Тут хорошо бы праздничный бравурный марш за кадром.

От лица журналистки.

- Браво! Браво! Браво! За кадром мы пустим Мендельсона или… Так. Стоп. Какой марш? У нас же газета…

От лица Любы, всё более вдохновляясь.

- Неважно, сделаем радиопередачу. Слушайте дальше. Когда он бросил пить, он стал требовать того же и от меня. Теперь я не могла пить с ним, но и даже больше при нем. Моё общение с повышенным градусом стало тайным и редким, но… когда я всё-таки дорывалась до вожделенного напитка, я снова пила – за здоровье мужа!

От лица журналистки.

- У него должно быть теперь очень крепкое здоровье?

От лица Любы, гордо и победоносно.

- Да! У него. Теперь. Да.

От лица журналистки.

- Мои аплодисменты! Но у вас наверняка есть еще секреты!

От лица Любы.

- Я никогда не похмеляюсь! С утра я пью вот эту кисломолочную дрянь. Которая, сволочь, кончилась, а в магазин идти нет сил (Набирает номер мобильного). Я не дойду до магазина, я умру по дороге. А умереть по дороге в магазин – это пошло. Умирать хорошо на поле боя! Не плохо – на сцене. В крайнем случае – у себя дома. Но по дороге в магазин… (В телефон) Алле, Натаха! Ты жива?.. И я не очень. Вот если бы ты сейчас приехала… Всё, всё, всё, не ругайся. Вопрос снят. Предложение исчерпано… Что? Вот сначала бы спросила, потом ругалась… У меня этот кончился – «Тан». Нет, не дойду… По интернету? И что, на дом доставят?.. Диктуй адрес сайта… (записывает) попробую.

Выключает телефон, включает компьютер.

А я здесь разберусь? Был бы Егор дома или Настька…

Набирает мобильный.

Егорушка! Привет, маман на проводе. Как дела? А у Насти? Не болеете?.. Да нет, у меня ничего не случилось, так, контрольный звонок… Папа в командировке. Слушай, Егор, у меня к тебе просьба… Если у вас там, в компании, вдруг случится, то есть, я знаю, что вы этого не делаете, но вдруг, гипотетически, будете выпивать,.. ты за Настей присмотри… Да ты не пьешь, я знаю, я говорю, за Настей посмотри, у женщин организм слабее… Погляди за сестрой, я на тебя надеюсь. Ну пока… Целую.

Отключается. Некоторое время сидит, глядя в одну точку.

Тьфу ты, хотела же про интернет спросить. Ладно, попробую сама разобраться, чай ещё не все мозги пропила… (Садится за компьютер) Так, вот этот значок мне знакомый, попробуем ткнуть сюда… О! Что-то происходит. Ой-ой… Сколько тут всего, и всё мигает!.. Как говаривал, будучи еще пьющим, Дмитрий Алексаныч, тут без поллитры ни тьма, ни таракань…

Идёт на кухню, возвращается со стопкой и с бутылкой водки, где осталось четверть. Наливает.

Это я не похмеляюсь. Я пью, чтобы разобраться в компьютерной программе. Вот разберусь, закажу себе «Тан».

С вожделением смотрит на рюмку, подносит ко рту. Косится на фото.

Повторяю для тех, кто плохо слышит. Это я не похмеляюсь! Это – другое! Ну не смотри ты так! Ну отвернись!

Убирает фото подальше, снова подносит рюмку ко рту.

Да что ж ты за человек такой! Вот спиной чувствую, как ты меня осуждаешь…

Достаёт спрятанную фотографию, уносит на кухню, возвращается довольная. Берёт стопку, подносит ко рту.

Дверь не закрыла. Из кухни меня достает, гад.

Закрывает дверь на кухню, подносит стопку ко рту.

Не помешаешь ты мне! Не помешаешь! Не помешаешь!!! А будешь и дальше так продолжать, я баррикаду построю из мебели! Понял!!! Что притих? Испугался?..

Прислушивается, затем приставляет к кухонной двери пару стульев. Снова поднимает стопку.

За здоровье мужа моего, Свет-Димитрия, ныне здравствующего и непьющего, чёрт бы его побрал… (В сторону кухни) За тебя пью, товарищ старший пионервожатый! За тебя, слышишь!!!

Хочет выпить, в последний момент отбрасывает стакан, плачет.

День второй. Вторник. Галя.
Женщина входит в квартиру с улицы. На ней плащ, через плечо сумка. Входит на цыпочках, боясь разбудить кого-то в квартире. На календаре отрывает или передвигает дату. Ставит на стол маленький диктофон. Говорит тихо.

Если я не запишу, я потом не поверю, что это было со мной (Хихикает). Уже вторник. Когда не спишь всю ночь, совсем не чувствуешь, что другой день наступил.

Я всю ночь танцевала. Всю ночь. Я! Как в молодости… Да, пожалуй, даже еще лучше, в молодости-то всё некогда было… Ноги болят… (Снимает туфли) И колени огнем горят, спину ломит… Но они поверили! Поверили, что я студентка и ухаживали наперебой (Смеётся)!А моя Анька им ровесница!.. Да, да, да…. Конечно там было темно и накурено, и они были не совсем трезвые. А под утро я сбежала, как Золушка. Вот только туфельку не потеряла. Нет, ну хорошо! Очень хорошо! Какая молодец Ирка, что подбила меня на эту авантюру. Теперь надо часок поспать, потом кофе и в институт принимать экзамены (Хохочет). Вот если бы кто-нибудь из них оказался в нашем институте… абитуриентом… Было бы… прикольно. Но он бы меня там просто не узнал.

Подходит к зеркалу, медленно снимает парик. Достает из сумки и надевает очки. Становится совсем другим человеком. Бросает диктофон в сумку.

Что-то Петя на работу не встаёт.

Уходит в спальню, возвращается с запиской. Читает.

Галя, твой сотовый весь вечер недоступен. Я поехал к маме, у неё сердечный приступ.

Ищет в сумке сотовый, вытряхивает всё, наконец, находит, пробует включить. Ставит заряжаться.

Как неравномерно насыщаются событиями дни. Иной раз годы идут, будто на одном месте, а иногда в один день… Танцы до упаду в молодёжном ночном клубе. Может, в первый и в последний раз в жизни. В институт сейчас пойду работать Галиной Аркадьевной, умной учёной тёткой, и сегодня должен решиться вопрос, ждёт ли меня повышение. Я потому и в клуб пошла, всё равно бы нервничала, не спала. И сегодня же приступ у свекрови. Надо как-то реагировать, сочувствовать… А я не могу ей сочувствовать. Сам с собой человек имеет право быть честным. Я хочу, чтобы она скорее умерла, и мы перестали бы, наконец, шляться по съемным квартирам, тратя на это обе наши зарплаты (Пауза). Как это страшно прозвучало: хочу, чтобы она умерла. И всё из-за квартиры… Жуть. Конечно, она имеет право жить в этой квартире одна, она её в свое время заработала, ей не просто так жилплощадь на голову свалилась. Но разве мы виноваты, что в её время квартиры давали, а теперь только продают. И за такие деньги… За однокомнатную квартиру у нас в Австралии можно дом купить. А зарплаты в Австралии от наших отличаются в обратную сторону. Абсурд.

Но я не могу ехать в Австралию, потому что я преподаватель русского языка и литературы. Кому я нужна в Австралии? И муж мой – специалист по русской литературе. Ну кому мы нужны в Австралии? Я Аньку с детства языками мучила, потому что шанс ей дать хотела. И отправила её в эту Австралию… Письма приходят бодрые. Может, ей повезёт больше… А я… скучаю... Ну да что я, не обо мне речь. И вообще, что я сама себе зубы заговариваю, звонить все равно надо.

Медленно набирает номер мобильного.

Петя, Петя,.. ботаник ты мой бедный. Не любишь ты её, а – боишься (В телефон другим голосом).

Петя… Петенька, это я. Ну, как мама? Угу, угу… Угу… А может, и вправду лучше бы ей в больницу? Врачи зря говорить не станут… Понятно, она не хочет, но… А если… Да, Петенька, ты правильно решил… да… да… И я буду приезжать помогать.

Отключается.

Ей совсем плохо. Врачи сказали «скоро»… Плохо! Плохо! Плохо! Скоро! Скоро! Скоро!

Нацепляет парик, начинает радостно танцевать.

Скоро! Скоро! Скоро! Плохо! Плохо! Плохо! Плохо! Скоро! Плохо! Скоро! Плохо! Скоро! Ско…

Резко прерывает танец.

Если она сейчас на самом краю, а я так радуюсь, то… мысль-то материальна… И я ее, получается, этой своей радостью подтолкну. Если она сейчас умрёт, я буду виновата. Никто мне этого не скажет, но я-то буду знать. Я же этим чувством вины потом себя изведу…

Лихорадочно набирает телефонный номер.

Петя! Она по крещению Анна? Уточняю, бывает же, по паспорту так, по крещению иначе. Я перед институтом забегу, молебен закажу заздравный… Ну что ты Петенька, конечно… И я тебя. Пока.

Отключается, находит в шкафу платок, надевает на голову. Судорожно собирает сумку. Вдруг прерывает сборы.

Как же я буду сейчас молебен заказывать, свечку за здравие ставить, а в душе… Ведь на самом-то деле я не желаю ей здравия! Ведь это будет… ну... как солгать на исповеди. Лучше ведь вообще ничего, чем вот так… Что же делать?

Медленно садится, снимает с головы платок.

Когда Анька родилась, я так обрадовалась, что девочка. Ведь если бы мальчик, как бы мы его воспитывали… с таким папой? Он сам никогда ничего не решал. Всё у мамочки спрашивал. Он и женился-то на мне по её решению. Я думала – полюбил,.. а это мамочка выбрала. Потом она поняла, что ошиблась. Начала нас разводить, и развела бы. Да я уже беременной оказалась. И тут впервые в жизни, в первый и в последний раз Петя пошёл против мамы. Не бросил меня с ребёнком. И она ему этого одноразового непослушания до сих пор простить не может. То есть, не ему, конечно, а мне. Формально мы помирились, мы же интеллигентные люди. Но… жил Петя с нами, а слушался маму. Я и Аньку-то в Австралию отправила – от бабушки подальше. Потому что бабушка Анна знала, как маленькую Аню надо воспитывать, и уж это точно не так, как это делала я. Она бы и из Аньки послушного зомби сотворила… Ой, да что же я всё ее ругаю. Человек на краю могилы, а я… Она ведь… отец в лагерях погиб, мать в войну… с десяти лет сирота. Не жила – выживала. Потом работала, работала, работала… Ребёнка себе родила. Мать-одиночка. Свет в окне – Петечка. И снова работала. Уже для него. Чего она в жизни хорошего видела? Кроме сына любимого, какие у нее еще радости были… Да не виновата она, не виновата. А кто виноват?.. И что делать? И Кто виноват? Два фундаментальных вопроса русской литературы,.. русской жизни, русской души (Усмехается). Я когда в институт поступала, сочинение как раз на эту тему писала – Чернышевский, Герцен… Так я была уверена, что вопросы эти литературно-исторические, так сказать, явление культурологии. А оказалось-то, что вопросы про меня, про Петю моего, про Аньку. Про нашу жизнь… Вот оно как вышло. И ведь так хочется взять и ответить на эти вопросы, ну хотя бы один раз. В одной конкретной ситуации. Не надо за всех и за всю жизнь сразу думать. А вот за сейчас… и за себя… Кто виноват? Да я виновата. Я! Потому что столько лет терпела то, что мне не нравилось! Терпела и улыбалась. Думала одно, а говорила – другое. На первый вопрос ответ найден. Остался второй – что делать?

Достаёт сигарету, мнёт в пальцах. Щёлкает зажигалкой, но не прикуривает. Набирает номер телефона.

Андрей Иваныч, это Липкина Галя, ну да, Галина Аркадьевна. Андрей Иваныч, я сегодня в институт не приду. У меня свекровь при смерти, мне надо срочно быть у неё…. Примете экзамен без меня… Я знаю, что сегодня решается вопрос о моём назначении, но сейчас не могу.

Отключается, набирает другой номер.

Петя, как мама? Нет, я еще не в институте и в церковь не ходила. Я сейчас приеду. Мне надо попросить у неё прощения… За что?.. Пауза. За то, что я никогда не желала ей здравствовать. Я ненавидела её… Петя! Не перебивай! Да, я ненавидела её изо всех сил. Я должна успеть попросить у неё прощения.

Отключает телефон, решительно выходит.
  1   2   3

перейти в каталог файлов


связь с админом