Главная страница
qrcode

Антонина Хатько


НазваниеАнтонина Хатько
Анкор5 Антонина Хатько - Сирены.doc
Дата24.06.2020
Размер44,5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файла5_Антонина Хатько - Сирены.doc
ТипДокументы
#52931
Каталог

Антонина Хатько
Сирены
Тихая бухта, окаймлённая камнями и мелким песчаным берегом, застланная бело-голубым туманом, пропахшая недавним тропическим ливнем и соленым океаном, окружавшим её; редкие высокие пальмы, низенькие и пушистые папоротники, тонкие пальчики циперуса, тянущиеся к солнцу, толстые и хрустящие листы сансевьеры – прекрасные растения покрывали маленький островок, топя в своей зелени. Сейчас, напившись теплым дождём, они радовались жизни, радовались солнцу и своему существованию, хотя, конечно, никто, кроме них самих, никогда не узнает этого. Все хранительницы растений покинули этот островок и своих малышей, надеясь убежать дальше от места, в воду которого примешано так много человеческой крови. Поэтому зеленые существа, онемевшие с уходом своих матерей, живут молча, но счастливее многих, у кого есть язык, голос и знание слов.

Все чаще можно заметить, как оставленное один на один с этим миром существо сильнее цепляется за жизнь, чем его «благополучно живущие» братья, собратья, и из этого складывается странная мысль о том, что чем тебе хуже, тем ты сильнее и… счастливее? Счастливее, потому что ты хочешь жить больше, чем они. Ты никогда не думаешь, что в жизни чего-то не хватает – ты просто благодарен за ещё один день под этим солнцем, за этот воздух, за эту добрую землю, приютившую тебя, за все вокруг, – плохое или хорошее, - что окружает тебя, радует или огорчает. Ты живешь в центре всего этого – что может быть прекраснее? Ведь сотни, тысячи, миллионы существ лишены этого!

… Шум листвы, ласкаемой океанским бризом, заставляет меня улыбаться, не открывая глаз – я и так знаю, как они счастливы освежиться после многодневного зноя. Волны целуют золотистый песок на берегу, щекоча мои ноги и кисти рук, лежащие вдоль тела. Они снова и снова просят меня вернуться в океан, к сестрам. Наивные и игривые волны! Ну как я могу уйти так скоро? Уйти, не пробежав среди пальм, не упав в мягкую травку, не попробовав кокосового молока и не найдя на берегу новой ракушки для своего ожерелья? Нет уж, извольте, дорогие волны – море подождет, как и сестры, как и далёкий корабль за горизонтом, который я не вижу, но который я остро чувствую своим холодным и слизким, как медуза, сердцем. Говорят, у таких, как я, ракушка вместо сердца, но я обижаюсь и отчаянно убеждаю себя, что это не правда. Ракушка? А что же тогда бьется в моей груди, и готово выскочить навстречу солнцу?!.. А может, это прибой бьется в моей груди? Отражённый ото всех берегов в этом мире, может это он хочет вырваться из оков моего тела? Я не знаю… но мне так приятно думать, что я сконцентрировала в себе ВСЕ прибои этой прекрасной планеты! Надеюсь, сестры не станут рвать мне волосы за такие мысли.

Они так жестоки! Я не понимаю, почему им не жалко тех моряков, которых мы заманиваем своим, как они говорят «божественным пением», и убиваем. Да, они дают нам красоту, частичку плоти и жизни, прозрачную, как вода из ручья. Мне так жалко этих несчастных, но я не могу, - не могу! – ничего сделать для них, кроме как спеть похоронную песню своим «божественным голосом» с сестрицами. Врят ли многие имели честь видеть глаза тех мужчин и юношей, когда, оказавшись в воде, мы обнимаем их, ласкаем, поем в глубины сердец, а потом наполняем легкие водой своим смертельным поцелуем, и вынимаем жизнь, слаще которой… нет, ничего нет! Для них, но не для нас – бессмертных морских демониц, затмивших русалок, но проигравших музам. Наши прекрасные перья стали украшением для их голов, переполненных пустыми мыслями и низменными желаниями. Одно могу сказать, смиренно преклонив голову – их голоса смываю все их недостатки.

Я поднимаюсь с влажного песка, вдыхаю соленый воздух и брожу между пальмами, продолжая думать о своем существовании.

Нет, я не жалею, что появилась на свет, когда кусочек янтаря со звоном разбился о рифы в Карибском море, выпуская мою сущность на суд этого мира. Как кусочек янтаря попал в Карибское море, спросите вы? «Того пожелали Боги» - привыкла я слышать от сестер, на вопрос о чем-то неизвестном и непонятном. Этот ответ считается исчерпывающим в нашем мире, но мне он открывает далеко не все двери, в какие я хочу попасть, путешествуя в глубине океана. Я хочу дальше, узнавая новые диковины мира, но это желание идет в разрез с нашим законом. Ах, как это забавно – я имею право лишать человека жизни, но не имею право жить без вышеописанного права.

Разбирает смех, и волны с двойной силой подбирают под себя берег, услышав меня. Не бойтесь, мои милые, я скоро вернусь в ваши прохладные объятья – дайте мне немного времени!

Трава поглаживает стопы и щиколотки ног – как же это приятно! Нет, это больше, чем приятно – это блаженство. Как скоро я вновь смогу выйти на этот островок, чтобы сказать спасибо ему и его обитателям? Через пару дней. О, это настоящая погибель – гонять мелкую рыбешку по дну океана, в ожидании человеческого корабля! А потом бросаться изо всех своих немалых сил к его корме, чтоб удержать в нежной, но коварной хватке. Говорят, что однажды община таких же, как мы, не смогла удержать корабль в своих мокрых руках. С тех пор любые воспоминания о прекрасном Орфее караются обрыванием блестящих и длинных волос, мы стали настоящими хищными зверями, чья маска – «божественный голос».

Я смотрю на заходящее солнце и вспоминаю свою первую жертву – юношу, чьи глаза горели так же ярко, как солнце, когда я поднялась из океанской пучины и начала петь ему скифскую колыбельную, играя его черными кудряшками. Он плакал, когда я обнимала его и спрашивала, как сильно он меня любит. Бедняга, он бормотал что-то на неизвестном мне тогда языке, но я знала, что это – клятва вечной любви. Сестры подгоняли меня, говорили, что не стоит долго играть с ним, а я все ласкала его и пела, пела от чистого сердца, пела последнюю песню, которую он услышал перед кончиной. Он сжимал меня своими смуглыми и крепкими не по годам руками, как вдруг я услышала его тихий вздох: «Мама». Без сомнений, он говорил это мне, роняя на рубаху огромные мужские слезы. Мое сердце что-то сжало, чувство жалости проскользнуло в нем, но я не могла иначе, ведь таково мое существо – отправлять в царство Аида новые невинные души. Да, этот юноша был невинен и чист, по примеру своих слез. И тогда, от осознания всего моего грязного и бездушного существа я поцеловала его, буквально впиваясь в пухлые губы и не давая себе передумать. Ах, как сладка была его душа! Как вкусна она была, перетекая в мое горло и растворяясь по телу. И как отвратительно мне было сознавать, что это последнее дыхание в жизни юноши с черными кудрями! Кем он мог бы стать и чего мог бы достичь, не попади он на этот корабль, в это море, в мои объятия. Я так слаба – сколько прошло с тех пор, а я все ещё плачу, вспоминая это тихое: «Мама» из его уст.

Та песня была первой и последней, которую я пела с желанием, с удовольствием. Теперь, остуженная суровой реальностью, я пою страстно, подобно сестрам, и убиваю, раскаленной стрелой пронзая приговоренного своим поцелуем. Что мне остается, как ни радоваться простым вещам – цветочкам на берегу, солнцу на горизонте, ракушкам в моем ухе и на шее? Тихо я пою ту скифскую колыбельную, несознательно заманивая корабль в бухту. Сестры будут ликовать, а я буду плакать, превращая свои слезы в цветные камешки, горько и тихо, в полном одиночестве. Пусть хоть эти камушки существуют, никого не убивая, и будут для какого-нибудь юноши с черными кудряшками воспоминанием о страшной убийце – сирене.


История юного моряка:








перейти в каталог файлов


связь с админом