Главная страница
qrcode

Атмосфера во дворе академии стояла та, что лично Олли обожал. Все носились туда-сюда, таская за собой огромные чемоданы, похожие на сундуки с ручками и на колесиках


НазваниеАтмосфера во дворе академии стояла та, что лично Олли обожал. Все носились туда-сюда, таская за собой огромные чемоданы, похожие на сундуки с ручками и на колесиках
АнкорZapiski Satira full.docx
Дата13.01.2018
Размер0,8 Mb.
Формат файлаdocx
Имя файлаZapiski_Satira_full.docx
ТипДокументы
#23665
страница1 из 48
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

Атмосфера во дворе академии стояла та, что лично Олли обожал. Все носились туда-сюда, таская за собой огромные чемоданы, похожие на сундуки с ручками и на колесиках. Приехали новенькие, среди которых были и мелкие, и постарше. 
Один даже, казалось, был их ровесником, и Олин собрался было уже подойти к нему, но сойти с места не мог. Они условились встретиться возле каменной скамейки под одним из окон, и сойти с места было предательству подобно. 
Смотрительницы чинно стояли на крыльце, сложив руки в замок и приняв чисто футбольную стойку. На футболистов они и были бы похожи, не будь на них синей формы и белых фартуков.
Новенькие буквально рыдали, прощаясь с родителями, а те, что постарше, огрызались на безупречно выбритых, отглаженных и похожих друг на друга, как братья, отцов. Матери тоже отличались не то чтобы сильно, среднего роста, среднего телосложения, в дорогой одежде и с практически одинаково уложенными волосами цвета краски из приличного салона.
Вернуться в академию Паддингтона после двух с половиной месяцев каникул, два из которых он провел в военном лагере, было лучшим подарком на день рождения. Его в семье Чендлеров за праздник не считали и не отмечали никогда. Олин сомневался, что даже настоящий день его рождения родители как-то отметили.
Скорее всего, мать с каменным лицом вышла навстречу отцу с таким же каменным лицом и показала ему сверток с Олином, которого явно подменили.
Что-то в их семейных отношениях было явно не так. Он бы даже сказал, что многое готов отдать за классическую семью, как у новеньких, приехавших в этом году, но «многого» у него не было. Разве что какой-нибудь орган продать и вырученное выставить за личное имущество.
Хотя, зная свою мать, как облупленную, Олин готов был поспорить, что она и на его органы права заявит. Отец приклеится где-нибудь со стороны, он же тоже не последнюю роль играл в выращивании этих органов.
С этими размышлениями Олли себя почувствовал не то помидором с грядки, не то целым огородом, на который возлагались большие надежды. Стоило сравнение продолжить, и выходило, что надежды не оправдались пока что ни разу, и его родители в роли неудачливых фермеров сетовали не на собственные способности, а на отвратительную почву.
Олли был, что называется, туповат и своенравен, капризен, инфантилен донельзя, ленив и бесполезен. Не считая того, что был скучным, ограниченным занудой.
- И девственник, - вдруг резко, на выдохе добавил жутко знакомый голос. Остин перепрыгнул через забор, выскочив из куста, будто специально крался, заметив дружка издалека.
Так и было. Он увидел его от главных ворот, открытых в первый день, но не пошел навстречу, а обошел все здание под окнами, шарахаясь по кустам.
- Читаешь мои мысли, - Олин вздохнул, продолжая смотреть куда-то вдаль двора, будто до этого взглядом искал не Остина, а просто «гулял». Он стоял, скрестив руки на груди, и подпирал собственный чемодан. Остин угнездился на спинке скамейки, нагнувшись вперед и поставив локти на колени, заговорщицки приблизив вытянутую физиономию к уху Олина.
- Нет, ты просто говоришь вслух.
- Забылся, - Олли вздохнул.
- Такое чувство, что кроме меня тебе никто об этом никогда не напоминает.
- Такое чувство, что кроме тебя меня никто особо и не слушает, даже когда я осознаю, что несу. А уж о том, что я там бормочу, я молчу. Как прошло лето, бык-осеменитель?
- Чудесно. Ни одного прокола, - прищурившись, воткнул Остин невидимую иголку в воздух, держа ее указательным и большим пальцами. Теперь он уставился в одну точку в противоположном конце двора и делал вид, что очень увлечен. Олин же к нему повернулся и с подозрением, с ухмылкой разглядывал. Остин оказался гладко выбрит, хотя всего год назад о щетине только мечтал. Ямку на вытянутом подбородке скрывал островок жестких, светлых волос. На бороду и даже на бородку это было непохоже, но пощипывать этот эстетический декор Остин продолжал весьма гордо.
Врать, что ему эта чушь не шла, Олли не стал, потому что Остину все шло, что бы он ни «примерял» на свою внешность. Всему виной были чисто женские советы по усовершенствованию его образа.
- Да неужели? – поверхностным, сиплым шепотом протянул Олли, поднимая брови. Он даже сам не знал, почему тот факт, что его приятель совал свой член, куда только позволяли, радовал его. По идее, он должен был пытаться стать таким же и искать похожие возможности, что есть сил, но ему хватало достижений Остина.
То ли всему виной были комплексы, привитые родителями, то ли Олли сам на полном серьезе считал себя не настолько обаятельным и способным влезть в любую дырку в любом смысле.
Остин – затычка в каждой бочке. И еще ни в одной бочке не появилось содержимого, что невыносимо грело его самолюбие в неполные семнадцать лет, на которые он не выглядел.
- Не буду даже допускать, что ты в меня не верил.
- Молился, пока ползал в грязи под дождем, - заверил Олли, сел на скамейку рядом с его ногой и запрокинул голову на каменную спинку. 

- Особое воспитание?
- Военный лагерь, - с большим значением в голосе пояснил Олли. – Это было ужасно.
- Так вот куда делись твои патлы.
- Вроде того. Уговорил отца оставить только это, - Олин поднял взгляд и стал выглядеть, как полный кретин, рассматривая длинную, разлохматившуюся и каждый раз подлетающую от ветра челку.

- Каждое утро подъем в шесть?
- В полпятого, а потом – десять кругов по стадиону.
- По тебе незаметно, - Остин его осмотрел критическим взглядом, качнув коленом, чтобы оно не загораживало призрачные мышцы, которых Олли так и не накачал.
- Я еще не разделся, - сострил тот, закатывая глаза и снова отворачиваясь, глядя в толпу родителей, знакомых и новых учеников.
- А вот Анна Клейтон разделась. И не раз, - Остин слез со спинки скамейки резко и уселся рядом с ним вплотную, буквально наваливаясь боком. Олли фыркнул, не расплетая скрещенных рук, и нехотя повернулся. Взглядами они все равно не встретились. Теперь снова отвернулся Остин, предпочитая рассказывать, не глядя в глаза. – Это было потрясающе.

- На сколько там она тебя старше?
- Ей тридцать шесть, - многозначительно напомнил Остин будто самому себе, посмотрел на облака в небе, надвигающиеся на территорию академии. – И она – самая потрясающая женщина на свете.
- Запал.
- В смысле, она очень многое умеет.
- И многому тебя научила, - Олли острил, но хвастаться это Остину не мешало.
- Ты даже не представляешь. Предки меня просто не видели все лето, она только трахала меня, кормила, потому что я «тощий», заставляла много читать всякой ерунды, смотреть какие-то документалки и «классику». А потом снова трахала. 

- Следующим летом твоей гуру будет лет сорок с лишним?
- А вот и нет, - Остин цокнул языком о зубы и осклабился довольно. – Она была последней. То есть, не последней бабой, конечно. Но последней учительницей.
- С чего это вдруг? – с фальшивым удивлением Олли сделал брови домиком, но стереть с лица ухмылку все равно не мог, придавая этому невероятную «важность». Если в одиночестве, наедине с собой он начинал думать о своих родителях, о жизни и постепенно вгонял сам себя в депрессию, приближаясь к желанию покончить с собой, то с Остином перестать улыбаться было невозможно.
Если бы несколько лет назад он не пожалел его, неряшливого очкарика с засаленными волосами, сейчас бы Олли, возможно, уже не пачкал планету своими шагами. Сильным он себя не считал, но философски относиться к жизни научился вполне.

- Анна сказала мне кое-что важное. И жутко классное. Забавное. По-настоящему забавное. Я говорил, что она пишет книгу?
- Она еще и книгу пишет? – переспросил Олли послушно.
- Именно. Пишет про психологию мужиков от и до.

- От чего и до чего?
- От детства и до старости.
- Крутая тетка, наверное.
- Поразительно.

- Ты был ее подопытным кроликом, чувак. Тебе так не показалось?
- Подопытным кроликом, которого кормила и трахала сисястая, сочная блондинка? Нет, мне было потрясающе. В общем, у нее есть свои теории, и большинство из них правдиво на все сто. Иначе я бы не мог сейчас вот так…
- Вот так запросто снимать баб лет на двадцать старше, чем ты, - кивнул Олли.
- Я иногда поражаюсь, как ты понимаешь меня, - Остин пихнул его едва ощутимо в плечо локтем, взглянув свысока. 
- Научишься тут понимать всех с полуслова, если не угадал настроение и тут же оказался никчемным уродом, - Олин закатил глаза снова.
- Утешай себя тем, что этот год будет просто потрясающим. Я тебе обещаю. Это же я.
- А потом будет очередное лето в их компании.

- Последнее лето в твоей жизни, проведенное с ними. Хотя… слушай, почему бы тебе не провести его со мной?
- Трахая твоих телок? Мне даже слепоглухонемая не даст. Не потому, что я урод, а потому, что я ничтожество.
- Ты просто не знаешь, что с ней делать. Если честно, я тоже не знаю, что делать со слепоглухонемой. И не то чтобы меня не возбуждали инвалидки… 
- Глянь-ка, Бедетти пытается новенькому лапши навешать, - Олин кивнул на проходивших мимо парней. Двое буквально держали под локти новенького, который растерянно смотрел то на одного, то на другого, то в ужасе оглядывался на машущих ему на прощание родителей. Мать классически прослезилась и промокнула глаза уголком платочка с вышивкой, а отец стоял, сунув руки в карманы отглаженных брюк, и покачивался с пяток на носки, гордо улыбаясь.
- Те еще кадры, на моих похожи, - Олли вздохнул. – Думают, наверное, что их сосунок нашел классных друзей.
- Бедетти сам-то – тот еще инвалид, - Остин следил за троицей взглядом синхронно с приятелем. – Именно об этом я и говорил.
- О чем? Об инвалидах? – Олли на него посмотрел снова снизу-вверх, несмотря на то, что сидели они рядом, вплотную.
- О Бедетти.

- Не понял?
Остин молча ухмылялся, пощипывая свою блондинистую, жесткую бородку и изучая взглядом громко, эмоционально горланившего однокурсника.
Во взгляде Олли поселился ужас от посетившей его голову догадки. 
- Нет, - покачал он головой. – Это не то, о чем я подумал.
- А я думаю, что именно то, - Остин продолжал стеклянными глазами смотреть в одну точку, в которой Николас Бедетти застыл, размахивая руками и пытаясь продемонстрировать новенькому, какой он тут «главный».

- Это тебе твоя писательница сказала?
- Нет, она намекнула. Только не будь таким ограниченным, я столько раз тебе говорил, что секс – это вещь такая. От нее нужно удовольствие получать. И лучше всего знают, как это делать, бабы.

- И что?
- Бабы трахаются с мужиками, Олли, - будто умственно отсталому объяснил Остин.
- Спасибо, а я и не догадывался. Хотя, о чем это я, я же об этом только в книжках читаю и в порно смотрю.
- Бабы – умные существа, я тебя уверяю. Они хоть и слабые, но хитрые и никогда бы не стали делать того, что им не нравится, по собственной воле. А они все равно трахаются с мужиками, понимаешь?
- Это ты так меня пытаешься убедить в том, что это – нормально?.. – такой наглости Олли даже не поверил. Нет, он знал, что Остин – отчаянный и озабоченный придурок, но что он посчитал себя способным убедить Олли в нормальности гомосексуализма, осмыслению не поддавалось.
- Нет, нисколько. Я объясняю, почему лично я собираюсь этим заняться вплотную, - Остин пожал плечами и потер ладони друг о друга в предвкушении.
- Ты… - Олли на него уставился просто огромными глазами, так он их вытаращил. 

- Я не больной. Возможно, немного озабоченный, но лучше уж трахаться, чем ширяться, согласись?
- Твои отговорки для матери на меня не действуют, Дэнли. И я имел в виду, что ты… ты зажрался вконец. Ты так скоро собак и трупы начнешь трахать. Ты бы и детей трахал, но ты сам еще несовершеннолетний для того, чтобы это было нелегальным. Все, это – уже выше всякого предела, - он застонал тихо и коротко, встал и взял свой чемодан за ручку, потянул его к ступенькам крыльца.
- Ты привыкнешь! – крикнул Остин ему вслед по-доброму, зная, что никуда Олин не денется. Не станет он записываться в соседи к кому-то другому после стольких лет соседства, привыкнув к их «быту» в пределах комнаты. 
Олли показал средний палец через плечо, не оборачиваясь.
- Как это по-детски, - Остин зажмурился и сцепил пальцы в замок, вытянул руки, потягиваясь, а потом выгнулся, отводя их назад, в куст. – Надеюсь, Бедетти так нервничать не будет.

Проснулся утром в первый учебный день Олли от того, что Остин шатался по комнате и чем-то шуршал. Он приподнялся, лежа на животе на своей нижней кровати, с нажимом провел ладонью по лицу, стирая сон. Глаза все равно открывались с трудом из-за яркого солнца, проникавшего в распахнутое настежь окно. Холодно от этого еще не было, но назойливое пение птиц раздражало хуже будильника. Олин его схватил, щурясь одним глазом, а второй вытаращив, чтобы рассмотреть цифры.
- Еще полчаса до первого звонка, псих больной, - сообщил он Остину, который не мог сомкнуть губы, скалясь, как полоумный.
- Я знаю. Я занят кое-чем важным.
- Чем, черт возьми?..
- Наблюдениями за нашей местной флорой, - с огромной дозой пафоса в голосе ответил Дэнли, высовываясь в окно и разворачивая торс так, чтобы посмотреть наверх. Крышу он все равно не увидел и втянулся обратно.
- Обалдеть, как ты заговорил… где слов-то таких набрался, идиот.

- Она все лето заставляла меня читать, говорил же. Что за недовольная рожа? Ты же вставал полпятого все лето?
- Только два месяца, а еще полмесяца отсыпался под постоянное нытье, что я ленивый урод, - Олли застонал и повернул голову к стене, впечатался щекой в подушку и продолжил спать.
- Тебе все равно не удастся поспать, с минуты на минуту такое начнется, - заверил его Остин.
- Что?.. – нехотя переспросил Олли, а потом мозг сам нашел ответ на этот вопрос, и он сел, пытаясь убрать с лица челку. – Они опять умудрились спереть его…
- Да вы больные, что ли?! Спятили?! Где мои вещи?!
- Ищи на крыше свои шмотки, Бедетти! – хором крикнули два голоса.
- Там была рубашка от… от… да откуда вам знать, от кого, вы же на распродаже одеваетесь!!
- Иди в жопу, Бедетти! - точно с той же интонацией, что была до этого, ответили два голоса.
- Слышал? Сейчас побежит, - Остин кивнул на дверь, за которой в коридоре раздавались эти крики.

- А ты побежишь за ним, размахивая членом и крича, что хочешь ему засадить?
- Нет, сначала сделаю пару фотографий отсюда, а потом помогу, - Остин подмигнул ему и высунулся с камерой в окно.
- Черт! Больно! – Николас пытался натянуть носок, пробегая одновременно по коридору, врезался плечом в стену и вскрикнул, выронив туфли, которые держал в зубах за тонкие, кожаные шнурки.
- Отлично бегаешь, Бедетти! – крикнули два голоса, которые принадлежали, как ни странно, не братьям, а просто двум друзьям из предпоследнего класса. Несмотря на то, что Бедетти всегда был старше на год, они издевались над ним изощренно и со вкусом.
Он остановился во дворе, пытаясь определить, откуда шли голоса, растерянно смотрел на окна, а потом заметил ненавистных «побирушек», показал средний палец, оттопырив его так, что чуть не вывихнул, и скорчил дикую рожу.
Остин сделал последний кадр «на память» и положил камеру на свой стол, полез в окно.
Олли, который пил из графина в этот момент воду, чуть не захлебнулся и выплюнул ее на собственные ноги. 
- Ты с ума сошел?!
- Там же лестница, - Остин ответил, когда единственной видной частью его тела осталась только нога. Через секунду и она исчезла, а Олли подавил желание высунуться и проверить, не лежит ли бездыханное тело на земле под окном.
- Дэнли! И ты туда же?! Я все расскажу про тебя, все! – бесился, собирая по скамейкам, кустам и даже фонарным столбам свои вещи, Бедетти. За некоторыми пришлось лезть к верхушке фонтана перед парадным входом, и он перевернулся через высокий край, рухнув со всем барахлом в руках в остывшую за ночь воду. Крик захлебнулся в струе фонтана, а ноги в остроносых, до блеска начищенных туфлях остались торчать по колено за бортом.
- Там болтаются твои трусы, чтоб ты знал! – отозвался Остин голосом истинного Робина Гуда, защитника слабых и обездоленных, продолжая ползти по пожарной лестнице наверх мимо окон, в которые высунулись младшеклассники. 
Бедетти сдался и вылез из фонтана, стараясь не намочить обувь, проявив чудеса гибкости, принялся вытаскивать и отжимать вещи, складывая их на скамейку перед фонтаном.
Остин сдернул с антенны на крыше его самую близкую к телу деталь гардероба и победно ей взмахнул. Бедетти, увидев это, чуть не стер верхние зубы о нижние, скрипнув ими от злости.
- Чертов ты дебил, Дэнли, вот, если бы можно было как-то доказать, что это ты их подбил, скотина, тогда бы тебе просто… - психовал он полушепотом, сам себя утешая этими всплесками ненависти. 
Хлопка автомобильной двери он не услышал из-за шума фонтана, а Остин, почти спустившийся по стене академии по той же лестнице, чуть не свалился, вместо того чтобы спрыгнуть с нее.
Туфли на устойчивых каблуках взрывали с шорохом гравий, рассыпанный по бокам дорожки к фонтану от ворот.
- Атмосфера мужской школы. Как я ее себе и представляла, - заметила их обладательница, остановившись напротив скамейки, на которой возвышалась уже гора мокрой и перекрученной одежды.
Бедетти дернулся и уронил рубашку, которую выжимал, обратно в воду. Он принял было голос за принадлежащий одной из учительниц или смотрительниц, но развернулся и чуть снова не упал в фонтан.
Совершенно незнакомая блондинка с вызывающей укладкой в духе Мэрилин Монро, смотрела на него без агрессии, без возмущения, к которому он со стороны преподавателей уже привык, а с каким-то пугающим восторгом.
На цепкий взгляд ее сверкавших интересом глаз он сначала ответил шокированным, а потом опустил его и понял, что стоит перед сногсшибательной женщиной в трусах и при полном параде – в белых форменных носках академии, которые длиной почти до колена, и в туфлях. Кроме того, трусы к нему еще и прилипли, мокрые и будто уменьшившиеся от этого в размерах.
Блондинка курила, держа сигарету кончиками пальцев возле лица, фильтром вниз, и из носа выпустила дым. Николас засомневался на мгновение, в табачном происхождении этого дыма, потому что чувствовал, как горит от стыда лицо, а блондинка на него в восторге смотрела.
- Анна?.. – Остин позвал ее, подойдя с опаской сзади и наклонившись в сторону, пытаясь еще со спины разглядеть незнакомку и понять, не ошибся ли.
- Остин, - развернула она с улыбкой только голову и подмигнула. – Доброе утро. Как ты и говорил, у вас здесь просто чудесно.
- Что ты…
- Я же говорила, что посылала свое резюме в вашу академию? Иначе почему, ты думал, я столько спрашивала о ней? Не спросишь, как я доехала?
- Извини! – Остин нервно оскалился. – Как доехала? 
- Превосходно. Никаких пробок по пути, а дорога сюда – просто безупречная, я бы заснула, если бы не рассматривала все. Так, как ты и говорил… - она посмотрела по сторонам, разглядывая забор и массивные ворота. – Бурная ночка? – она вдруг резко опустила взгляд и кивнула на трусы, которые Остин сжимал в руке.
Цвет лица Бедетти стал совсем слабо напоминать розовый и превратился в мучительно-багровый.
- Нет, - Остин фыркнул и закатил глаза. – Просто… что-то, вроде традиции в первый учебный день. Это – Николас Бедетти. Я тебе о нем…
- Да, говорил, - Анна улыбнулась мягко и слащаво, разворачивая голову обратно к мокрому предмету своего восторга. – Приятно познакомиться, мистер Бедетти. Анна Клейтон, ваш новый школьный психолог, - она даже чуть поклонилась и протянула ему ладонь для рукопожатия с жестко, уверенно сжатыми пальцами. Николас на тонкую грань этой ладони глянул и понял, что рукопожатие будет не самым нежным, а позориться перед женщиной не хотелось. Тем более, перед новым человеком в составе преподавателей. Поэтому он постарался согнать дикий румянец с лица и подставил свою ладонь снизу, легко взял и развернул чужую кисть, держа пальцами за запястье, и приложился еле ощутимо губами к тыльной ее стороне. 
- Очень приятно, мадам…мисс…мадам… Клейтон, - он замер, подняв на нее взгляд исподлобья, не спеша отпрыгивать в ужасе из-за своих постоянных проколов. 
Новая учительница, к его удивлению, тоже не спешила руку убирать, с каким-то изощренным удовольствием держа его ладонь. Обычно преподавательницы вырывали свои руки быстрее, чем ученики успевали подобострастно и с уважением их обслюнявить.
- Можешь звать меня просто Анна. Я не буду вас ничему учить, - она подмигнула и ему, наконец убирая руку.
- Мне очень… жаль, что мы познакомились… вот так.
«Бедетти...» - Остин мысленно закатил глаза. Как же этот «чистокровный» британец с итальянским происхождением любил строить из себя галантного джентльмена. Даже стоя в мокрых трусах и обтекая водой из фонтана в одной обуви.
- Замерзнешь и простынешь, - заметила Анна, будто не услышала его попыток флиртовать и напрашиваться на женские комплименты. – Иди, оденься, и я подумаю, дать ли тебе еще один шанс произвести первое впечатление, - тяжелым, просто сочащимся ехидством голосом добавила она. 
Бедетти снова вспыхнул, с ненавистью взглянул на Остина и почти вырвал у него из руки свои драгоценные трусы, дернулся было к дорожке, но Остин никак не отпускал. Бедетти толкнул его плечом и чуть не клацнул зубами возле уха, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности и убежать. Остин его снисходительно отпихнул, разжимая кулак, в котором стискивал кусок дорогостоящей тряпки с фирменной надписью на резинке.
Анна «случайно выронила» почти до фильтра сгоревшую сигарету и отодвинула гравий носком туфли, незаметно зарыла следы преступления и пригладила мелкие камушки подошвой.
- Никто ничего не видел, - уточнила она.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

перейти в каталог файлов


связь с админом