Главная страница
qrcode

то ли сказка, то ли быль. Будто все слова сказаны перемолвлены


Скачать 50,49 Kb.
НазваниеБудто все слова сказаны перемолвлены
Анкорто ли сказка, то ли быль.docx
Дата28.06.2020
Размер50,49 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлато ли сказка, то ли быль.docx
ТипСказка
#53071
Каталог

будто все слова сказаны

перемолвлены

обесточены

теоремы уже доказаны

копья сломаны

перья сточены

и летают по ветру мусором

драным войлоком

гнилью битою...

неужели уже не услышим мы

гуслей звон


и органа хор?

Слышишь ветер в окно метится

снегом островесенним


бесится?

а под снегом тем гул идёт

из глубин небес поднимается

перемелется


Жила-была маленькая девочка.

Иногда в её мире случалась Зима. Зима случалась всегда неожиданно, бело и тихо. Так бело и тихо, что девочка будто теряла зрение и слух.

Уже потом, в глубине бела и тиха, созревал вихрь холода и тьмы. Вихрь заносил всю Землю мира маленькой девочки чем-то, чему девочка не знала названия, а холод и несвет будто совсем лишали маленькую своей, такой маленькой, воли.

То ли в один день, то ли в одну ночь, девочка не знала, в её руках, промерзших, казалось до костей, появилось, откуда не возьмись – зерно. Оно было теплей целого мира вокруг и звенело, стучало и пело.

Щенок смотрел на огонёк в окошке и невообразимо хотел туда. Он знал, за этим окошком, хоть немного теплее и точно светлее и он решился войти. Ткнув мокрым носом крошечное оконце, пёс не ожидал такого звука – весь его крошечный мир пришёл в движение, заискрился, задрожал, захлюпал. На пса свалилось что то мокрое и холодное, окошко открылось и он юркнул к огоньку.

Огонёк светил с руки маленькой девочки. Точнее это был свет – нежный и тёплый, он так и притягивал щенка своей тайной. Интересно, на чём он зиждется?, громко подумал пёс.

Девочка смотрела на зерно и оттаивала. Ей одновременно хотелось плакать и смеяться, но она пока не смела, не зная, как откликнется на такое мир …её мир… её мир вдруг заскрипел, зашатался, подул мокрым и холодным и рядом появились три блестящие точки – нос и глаза.


- Зззздравствуй, произнёс невидимый рот, -ты кто?

- я маленькая девочка, сказала девочка и поняла, что глаза и нос обращаются к зёрнышку.

Зерно молчало, лишь стало теплее и светлее, да так, что девочка заметила большие уши щенка и высунутый от нетерпеливого внимания язычок. Щенок её пока не замечал, он не отрываясь смотрел на зерно и…хотел его съесть…о, как хорошо тепло и светло мне будет, если я съем это …как я стану заметен и нужен.


- кому шшш ты станешшшь нужжжжен?

Щенок вздрогнул, услышав тихий, шипящий, холодный вопрос. И вокруг его мокрых лап, завернув себя в кольцо, застыла большая, или она казалась ему такой?, змея…шшш, шипела она, и девочка и зерно мои…я буду владеть всем светом и теплом….шшшшшш

Тёплый колючий колобок приближался с громом и молнией, так казалось змее и щенку. Ежик развернулся, расширив от натуги глаза, укусил змею за живот. Замечали, где у змей животы?

В девочкином мире наступила весна….

Зерно набухло, звенело всё ритмичней. Девочка и щенок подружились и по очереди грелись-грели зерно. Появился ещё какой то свет, увеличивающийся с каждым стуком зерна.

Змея, уползла в угол и шипела оттуда завистливо – у, погодите, заживёт живот, здоровье вернётся и всё равно весь свет и тепло будет моим. В её мире было, по-прежнему, холодно и сыро.

Ёжик, укусив змею, убежал к ежихе и ежатам, да и закрутился в заботах о своих малышах и любимой ежихе. Его мир был полон жизни, забот, суеты и радости.

Продолжение следует…

В девочкином мире прибавлялось света, как прибавляется его во всех мирах весной. Девочка уже слышала не только звон- стук зерна, но и дыхание или пыхтение щенка, даже совсем тихое. Она заметила, что шёрстка псёнка была свалявшейся, в колтунах, грязно-серого цвета. Щенок, по-прежнему был любопытен и ласков. Ласков как то издалека, принимая зёрнышко от девочки, он несмело только чуть касался её руки холодным, мокрым носом.

Цвет за оконцем поменялся с серо-белого на зелёно-голубой. Звуки стали звонче и прозрачней.

И однажды девочка решилась. Взяв зёрнышко двумя руками, так уже сильно оно стучало, и бережно ступая, она направилась в самый тёмный и сырой угол своего мира.

- Куда ты? – щенок, повизгивая, бежал за ней, - там же та, которая хочет владеть и имя которой не называют.

Щенок прижал уши и почти уже полз. Несмотря на то, что он подрос, и шёрстка его была гладкой и расчёсанной он сейчас так походил на того малыша ввалившегося когда то в девочкин мир.

-Зерно сказало, что только Змея знает, как жить ему дальше и поэтому я иду туда.

Идти было трудно. Пол был скользкий, холодный, мокрый, грязный. Вокруг что-то булькало, хмыкало, шамкало, урчало. И эти ужасные запахи…

Зернышко начало петь в такт своей пульсации и излучать нежный запах цветочного луга и соснового бора. Свет тоже усиливался, и когда девочка подошла к углу своего мира, в руках у неё был почти факел, с тёплым, нежным, неслепящим светом.

Змея подняла голову и …улыбнулась.

- Здравствуйте, мои дорогие,- её голос был совсем не шипящим, а тонким, певучим как у лесной флейты.

Ёжик с ежихой завтракали. Обстоятельно раскладывали на маленьких блюдечках кусочки сыра, ветчины, веточки зелени и крошечные грибочки из зимних запасов. Они любили так, ранним утром, когда ежата ещё спят, посидеть рядышком, похрустеть чем то и выпить кружечку другую свежезаваренного чая с молоком.

Ёжик нежно смотрел на Ежиху, она, смущаясь, отвечала ему тем же. Стол, так чУдно сервированный, сначала дрожал незаметно, но когда, поставленная чашечка расплескалась, Ежиха заволновалась:

- Милый, что это? - голос её вибрировал, будто чашечка уже разбилась.

Иголки Ежа встали на затылке.

- Милая, только не волнуйся, я мигом разберусь.

Он клубком выкатился из их чудного, уютного, укромного уголка.

Продолжение следует

Щенок не дал Змее договорить, подпрыгнув на всех лапах и всё же поджав хвост, он с неумелым рычанием бросился на своего врага.

Девочка, от неожиданности крикнула и уронила Зерно. Змея дёрнулась, оттолкнулась животом и хвостом одновременно и подлетев над сырым и грязным полом чуть больше полуметра схватила зерно пастью, хвостом чуть шлёпнув щенка по хвосту.

- Зерну надо в другую землю. За мной!

Змея почти летела, отталкиваясь тугими изгибами от гор мусора, жидкой грязи и изредка попадавшихся твёрдых, ровных площадок почвы.

Девочка бежала рядом и ужасалась, как она этого безобразия раньше не видела, не замечала.

Щенок, сначала заскулил от боли в ударенном хвосте, потом с тявканьем рванул за девочкой и змеёй. Он тоже пробегал мимо грязи и мусора, не видя их из-за огня погони и дыма злости. Он казался себе таким большим, заметным, с развевающейся шерстью, с огромными лапами, рассекающими простор и страшными зубами, готовыми поразить любого.

Ежик бежал навстречу дрожанию, стуку, пульсации становившейся всё отчётливей, забивавшей уже казалось уши, горло, нос и голову, не позволяющей думать. Так хотелось повернуть в свой уютный, тёплый уголок. «Наверное, дети проснулись…надо сходить к отоларингологу…чай уже остыл…Ежиха нервничает…» несвязно думал Ёжик.

- Боюсь, - громко закричал он, продолжая бежать, уже с закрытыми глазами стукнулся, обо что-то мягкое и горячее и подумал: «надо ещё к невропатологу, совсем нервы сдают…всей семьёй на диспансеризацию!». И открыл глаза.

Щенок в огненной погоне, не заметил, как столкнулся с Ёжиком, остановившись только, когда заболели все лапы. Ёжик лежал тихо, с открытыми глазами и плакал : щенок отдавил ему животик. Щенок, вытаскивая их лап иголки, всхлипывал, приговаривая: «змея…она…тепло…свет…спасать…враг…»

Ёжик встрепенулся:


- Где Змея?

- Взяла зёрнышко…обманула…всё себе…девочка…хочу …

- Куда бежать?! – Ёжик в нетерпении ткнул Щенка в бок. Щенок от неожиданности сел и вдруг увидел и Ежа и горы мусора и жидкой грязи. В голове у него завертелось, в животе стало холодно, а в груди стыдно.

- Зачем? – оторопело спросил он, скорее себя, чем Ежа.

- Слушай, пёс, ты только что тут причитал, вспоминая моего врага, или я ошибаюсь? – Ёж смотрел сурово…и испуганно и устало…

Пёс прилёг, чтоб быть ближе к Ежу.

- Знаешь, мне кажется, что я что-то понял. Что-то очень важное. – Пёс не узнал своего щенячьего голоса, он стал медленней, тяжелей, ниже.

Продолжение следует.

Девочка бежала рядом-за со змеёй. Несколько сотен метров ей казалось, что она не выдержит такой скорости. Замечая горы мусора, лужи жидкой грязи, девочка ругала себя, что не сделала хоть что-то с этим раньше. И дав себе обещание, по возвращении начать менять свой мир, она почувствовала лёгкость в ногах и плечах и побежала быстрей.

Змея, уже чуть касалась поверхностей, будто плыла в тугом, свежем, влажном, светло-сиреневом воздухе. Голова с Зерном была неподвижна, будто она созерцает окрестности из машины, с огромной скоростью несущейся или ковра самолёта. Длинное, блестящее туловище делало чуть заметные движения, сжимая и разжимая кольца. Тонкий, тёмный хвост был вместо руля, его лёгкие движения удивили бы стороннего наблюдателя, до чего они были точны и грациозны.

Пёс замахал головой, чтоб вытряхнуть пыль из ушей. Он подумал, что запылённые уши неправильно слышат его собственный голос. Но чуда не случилось : голос был сиплым и взрослым.

Ёжик кряхтя, встал на ноги. Его пошатывало от боли, голода, страха неизвестности. Он попытался вспомнить свой героический утренний пыл и ничего не получалось. И он заплакал. Сначала слёзы жгли его горло, глаза, шкурку на щеках, потом упав на землю, первые слезинки растворяли мусор вокруг Пса и Ежа. А потом их стало так много, что мусор исчез, а жидкая грязь, перемешиваясь с ежовыми слезами, превратилась в солёный ручеёк и потекла к морю, освобождая по дороге другие залежи жидкой грязи. Ежу становилось всё легче, слёзы вместе с мусором будто растворяли и боль, и голод, и страх. Он думал о Ежихе и ежатах с обычной нежностью и теплом, но к ним прибавилось строгости и понимания, что мир больше их домика и ежатам жить в мире, а не только в домике и надо что-то делать в будущем мире его детей. Перед ним сидел Пёс.

Пёс внимательно и бережно смотрел на текущие слёзы Ежа. Он чувствовал, что сейчас не надо мешать…надо дать всему произойти…он видел, почему растворяется мусор и в какой то момент, чуть не заплакал сам…но ему не о чём пока было плакать и он мог помочь освобождающему ручью только своим бережным вниманием…

Рядом с ним стоял Ёж.

- Мне надо идти за девочкой, она же там одна - тихонько сказал Пёс.

- Пойдём вместе, мне надо увидеть мир, где будут жить мои ежата – также тихонько ответил Ёж.

Змея и девочка вылетели на чистую землю. Вдалеке, справа виднелось озеро, слева лес, а прямо горы. Бежать-лететь стало ещё легче. Где-то в груди у девочки, в центре её существа, поднималась невиданная радость. Она пульсировала в такт миру вокруг и Зерну. Тело казалось невесомым, хотя и немного устало.

Змея направилась в сторону гор, там, между двумя заснеженными вершинами виднелся пологий, зелёный холм.

Пёс и Ёж бежали. Почему то, не задумываясь, они выбрали направление и побежали. Несмотря на раны и ушибы, бежалось легче, светлее. Ветер дул в спину и будто подхватывал их своими тёплыми волнами. Вдруг Ёж остановился:

- Смотри - прошептал он.

На земле, точно на их пути лежали крест-накрест два ржавых клинка…

Продолжение следует

Девочка заметила, что они бегут к озеру, как то совсем незаметно поменялось направление их полёта, водная гладь теперь виднелась прямо по курсу. Ещё девочка заметила, что Змея стала больше и летела быстрее. И ещё, что вместе с радостью, рядом с ней или даже внутри неё, пробивалась тревога. Она тоже пульсировала, затемняя зрение и сбивая дыхание.

Ёж мелкими шажками приближался к клинкам. Он боялся всего старого, грязного и точно знал, что ежиха бы не одобрила его сейчас, но не менее точно он знал, что ему надо подойти и взять…бррр…один из них. Пёс в один прыжок оказался рядом и к клинкам они прикоснулись одновременно. Кинжалы зазвенели, по земле пошёл гул, да такой, что Ёжик чуть не упал, а Пёс заскулил и завертелся волчком.

- Мной убивают, - просипел ржавым голосом один из кинжалов

- Мной можно защищать, но тоже убивают, - ржаво откликнулся второй.

Гул закончился, и Ёжик заметил под кинжалами щит со светящимися буквами. Превозмогая себя, он подошел ближе и прочёл вслух:

« 1. Моих детей можно сделать лучшими защитниками жизни, если их возьмут крепкие руки и храбрые сердца.

2. Мои дети нуждаются в тех, кому они показались на глаза.»

Пёс заметил, что ржа немного обвалилась, прямо на щит и кинжалы в очистившихся местах отражают небо.

Ёж стоял задумчиво и бубнил:

- крепкие руки…храбрые сердца…храбрые руки…крепкие сердца…где взять их в такой глуши…руки…сердца…

Девочка увидела страх, она не сразу поняла, что это её страх. Он подступал со всех сторон и казалось, что Змея с ним заодно- её кольца вились вокруг девочки. Озеро было уже совсем близко, они неслись по чавкающей жиже болотистого берега.

И только тут девочка вспомнила о Зерне.

Невероятным усилием воли дна остановилась и спросила вслух:

- Почему? Почему мы бежим? Почему к воде, а не к земле, нам же надо пустить Зерно, по его воле расти? Почему растёт тревога? … И зачем-зачем-зачем я пошла к тебе, Змея?

Змея, будто ожидала этого, остановилась в своём беге-полёте, легко и как бы зависла над болотистой жижей, обернув вокруг девочки несколько своих колец. Она улыбалась, если можно назвать улыбкой то, что было на её лице. Девочка, несмотря на нарастающую тревогу и панический страх всё же заметила и улыбку, и свет вокруг змеи и зерно, набухшее и просветлённое.

- Нам нужна вода для земли, нужная земля недостаточно напитана водою, - спокойно сказала Змея.

Но страх уже захватил девочку полностью, даже перекрыв тревогу, идущую из радости.

-Нет! – закричала она, почти завизжала, трясясь всем телом, - я не пойду туда, не пойду!

- Тогда мне придётся тебя ужалить. Зерну остались минутки жизни в этом облике и если мы не успеем, оно умрёт.

Дальнейшее происходило для девочки как в тумане. Змея приблизила своё жало к груди девочки, прикоснулась к её центру, подхватила, потерявшую сознание девочку хвостом, обернув его несколько раз вокруг девочкиного тела, и устремилась с ещё большей скоростью к воде.

Ёж и Пёс зачарованно смотрели, как клинки кинжалов освобождаются от ржавчины. (Времени? Боли?) Один клинок оказался совсем коротеньким, другой, изогнулся на глазах изумлённых наблюдателей. На рукояти они сначала и не обратили внимания, звери обычно не думают о рукоятях кинжалов, их лапы не приспособлены для такого действия. Вместо рукоятей на кинжалах, одновременно с освобождением от ржавчины, появились такие штучки-закорючки, которые можно держать зубами, лапами или, даже при необходимости хвостом. У Пса появился воинственный пыл, он стал подпрыгивать на всех четырёх лапах, потявкивать, хвост вытянулся параллельно земле, видимо в предках у него были охотничьи собаки.

Ёж же, наоборот, всё внимательней и спокойней смотрел на происходящее волшебство, особенно его занимал щит, на котором он прочёл те слова. Со щитом тоже, что-то происходило, иногда даже казалось, что именно он и производил изменения с кинжалами.

Когда кинжалы были готовы, щит завибрировал, скинув их с себя, и на нём опять засветились слова: «Я вам пригожусь, знаю куда, знаю зачем. Садитесь на меня, отвезу». Борта его изогнулись, как у детской ледянки. «Или как у лодки-плоскодонки», подумал Ёжик, переваливаясь через бортик.

Пёс хотел бежать сам, но скоро понял, что щит скользит по поверхности гораздо быстрее и лучше залезть тоже. Щит будто немного подрос и Пёс удобно там устроился, хотя и габариты его сильно изменились с того давнего дня, когда он, щенком, рванул за девочкой и зерном.

Девочка чувствовала небо… Потом, позже, когда она вспоминала или пыталась рассказать кому то об этом путешествии…шествии по пути…это часть была самой невнятной, будто в тумане…для себя она назвала это состояние – чувствовать небо...

Она удивлялась себе, что чего-то испугалась – страх стёк с неё, как только змея прикоснулась к ней. Она увидела свою тревогу, живущую в радости, как возможность своего роста и устремилась ей навстречу. Тёплый змеиный хвост бережно, чуть колыхаясь, нёс её над болотистой равниной, и девочка могла просто чувствовать небо, снимая с себя шкурку за шкуркой.

Змея устала. Ей хотелось лечь и не двигаться. Никогда не двигаться. Но давний договор с Зерном, с Пра-Зерна ещё давал ей силу на движение. Каждую весну, было начертано в том договоре, Змея должна была помочь Зерну умереть так, чтоб Оно смогло возродиться и принести в мир новые Зёрна. Змея знала, где та Земля, где та Вода и вообще почти весь Замысел о Зерне, но ей не хватало чего-то самого важного, что мог добавить человеческий ребёнок. Не каждый ребёнок, а только тот, кто полюбил Зерно. Смог Его полюбить, пока зернышко было совсем крошечным, еле светящимся. Этой весной такое случилось, девочка так полюбила Зерно, что услыхала его, услыхала не полностью, но и такое случалось не часто. И два этих смешных зверька, тоже любящих: один девочку, а другой свой мир. Это дорогого стоит. С ними было бы легче. Может быть. Если бы поняли, что происходит.

Змея думала отрывисто, поддерживая себя мыслью. Обычно ей помогала ирония, самоирония, но почему то сейчас она не являлась.

Подползти к самому берегу с девочкой не удастся, продолжала туго соображать Змея, надо найти островок сухой земли и набрав воды, отправляться по тонкому перешейку, вдоль воды на восток, надо успеть до темноты, чтоб смочив землю, завтра с первым лучом солнца положить умершее зерно во внутрь и прочитав древние слова дать свершится замыслу. Змея почувствовала, что теряет что-то важное, будто не вмещает в себя и Зерно, и Древние Слова, и тем более Замысел. Промелькнула мысль оставить девочку здесь и совершив обряд, может быть, за ней вернутся. Она поползла к воде, положив девочку на сухой песок и Зерно на живот девочке. Обычно она набирала воды в цветы росшие в заводи у того ручейка, из которого при смешении с озёрной получалась верная вода. Цветов было мало. Змея стала искать что-то подходящее и не заметила ставших по бокам от неё Ежа и Пса. И только, когда с двух сторон ей были приставлены к животу клинки, а перед лицом появился щит, блестевший как зеркало, она засмеялась.

-Ну, наконец-то, вы пришли. – Змея видела всю иронию и абсурдность сложившейся картины и смеялась над собой, над этими выросшими малышами, над иголками в их лапах и зубах. Не смела, смеяться только над щитом – Он отражал всё настолько верно, что она его спросила:


- Воду поможешь донести, надо успеть, зерно умирает?

Щит загудел так громко, что Ёж и Пёс перестали тыкать змею клинками и посмотрели на него. На щите было начертано – ДА.

Пёс и Ёж с опаской приблизились, и Пёс грозно спросил:


- Где девочка? Где Зерно?

А Ёж, неожиданно для себя, заметил какое уставшее у Змеи лицо и обращаясь к щиту, возопил:


- Когда битва?

На щите зажглись буквы – завтра на рассвете.

Змее казалось, что начался её последний путь, она несла девочку, закутанную в облако, уже не хвостом, а на голове. Зерно положили прямо в воду в щит. Ёж и Пёс, обнажив клинки, с двух сторон торжественно шли рядом с ним. Змея, ставшая меньше, ползла впереди, показывая путь. Девочка стала настолько невесомой, что Змее казалось, что она её потеряла и попросила всех следить за облаком у неё на голове.

Вечерело.

Путь был известен Змее до дюйма, но она первый раз проходила его в такой компании:

- пропустят ли Хранители? – устало думала она.

Щит скользил за Змеёй, стараясь двигаться аккуратнее, чтоб не расплескать «верную воду», как назвала воду Змея и не потревожить уже почти умершее, Зерно.

Ёж и Пёс шли чётко, твёрдо, любуясь заревом заката и заревом над Щитом. Чем темнее становилось вокруг, тем светлее – над Щитом. Свет был направлен вперёд, (в будущее, подумал Ёж), он освещал дорогу, сужающимся конусом впереди и будто подбирал за собой отблески за спинами Ежа и Пса.

Ёжик внимательно смотрел вокруг и думал о Ежихе и трёх малышах, оставшихся без его защиты. И совсем не вспоминал о вкусняшках и перинах в их уютном доме, чего греха таить, поначалу он почти всё время думал об этом. А сейчас он думал, как он будет играть с детьми, рассказывать сказки и истории, научит их различать разное в их, оказывается, таком большом и разном мире. А на Ежиху он будет просто смотреть…долго-долго, и беречь её…

В душе у Пса было светло и пусто. Он только шёл, готовясь к встрече с неизбежным. И глядя в свет над Щитом, Пёс также не сводил взгляд с облака на змеиной голове. Он мог думать только о Девочке. И только о её смерти. Никогда не встречавшись со смертью, он страшился её, но более всего он не хотел потерять Девочку. Пустота в душе сейчас помогала ему не сбиться с шага и сделать всё необходимое, то, что хотела бы Она.

- За поворотом Хранители. – тускло сказала Змея, - Они пропускают к Земле Любовь. Если нам, всем вместе, Её не хватит, мы исчезнем. Не оборачивайтесь, это не страшно.

Хранители вышли навстречу процессии, свет был виден издалека и вся местность и все живущие в этом месте, затаив дыхание, глядели на них. Когда Хранители выступили навстречу, вокруг раздался вздох облегчения.

- Стойте, путники! – раздался шелестящий как шум листвы голос.

Путники остановились, и Пёс не выдержал, почти заплакал:

- Если мы не успеем, Она точно умрёт! Если мы не сделаем, то для чего Она умрёт?!!

- Наш мир не выдержит этой смерти, он тоже погибнет! – звонко крикнул Ёж, вторя другу.

- Наш мир будет жить, мы сегодня возродим его, заронив Зерно в Землю… - зажурчали-потекли слова из облака…

Четыре Хранителя, по одному с каждой стороны Света, огромные как столетние дубы, поклонились путникам и открыли Врата.

Несколько Сов, взлетели с деревьев неподалёку:

- Уважаемые Хранители, просим вас, разрешить нам, как Берегиням той Земли донести на своих крыльях уважаемых гостей до места.

- Несите. – в шелесте голосов слышалась улыбка.

Две Совы стали огромными, на их спинах уместились все наши герои.

- Надо только привязать ниточку к Вратам, чтоб вернутся. – Змея улыбалась, несмотря на усталость.

– А так как я не взяла заветный клубочек, придётся пожертвовать своей шкурой. – Она уже деловито привязывала кончик хвоста к сосенке росшей неподалёку.


- Как же ты, без кожи?

Ёж и Пёс, с ужасом смотрели на нёе.

- Это трудно, поначалу даже больно, а потом привыкаешь. А там, глядишь , если жива останусь, новую подарят.

Змея со стоном, взобралась на одну из Сов, не потревожив при этом, облака на своей голове. Во рту она держала, уже как то смотавшуюся в клубок длинную, тонкую свою кожу. «Как раз хватит до места, что ж раньше не догадывалась», подумала она.

Совы уже летели…

На землю опустилась ночь.

Всем очень хотелось спать, даже Щиту с Водой и Зерном. Но все знали, что им ещё, предстоит работа до рассвета, чтоб успеть, с первым лучом Солнца заронить Зерно.

Зерно…наверное впервые силилось сдвинуться само…раньше Оно следовало Жизни пульсирующей в нём мощным потоком…раньше Оно не слыхало того тоненького Звука…нет-нет, даже не звука, а Отзвука чего то Невообразимого, Невидимого, Невероятного, Необъятного…а теперь, когда жизнь, предыдущая жизнь еле струилась в нём, Зерно услышало и увидело полностью себя и Замысел о себе…Замысел был так невероятно прекрасен и болюч, невероятно желанен и страшен…что Зерно запело, и потянулось всем собой за Тем, Неведомым Отсветом и Отзвуком, пытаясь передать хоть капелькой Это….

Совы, услыхав пение, устремились к Земле – Здесь!

Приземлившись тихонько, они позвали молча духов этой Земли, чтобы те помогли сойти нашим героям с крыл и вступив на Землю, смочь ходить по ней. Так же тихо, Совы встали на крыло и исчезли в глубине ночи.

В противоположной стороне небушко уже светлело.

Змея, без кожи и без стона, чтоб не нарушить песнь Зерна, поползла по кругу, будто что-то ища. Щит также двигался над Землёй, будто прислушиваясь и к песне и к почве. Псу и Ежу казалось, что Звук идёт со всех сторон - от почвы, от трав, от неба, от звёзд, от дерев, стоящих как на страже вдалеке.

«Как на страже», одновременно подумали они и оба бесшумно достали, сверкнувшие неожиданно ярко, клинки из ножен.

- Здесь! – беззвучно сказала Змея.

- Здесь! – засветились буквицы на Щите.

- Здесь! – зажурчало из облака.

- Здесь! – заискрилась Вода.

- Здесь! – клинки, будто самостоятельно, ведя за собой Пса и Ежа, начали копать почву в ясной всем точке.

Песнь потекла по-другому. Постепенно из Восхищения, Славословия она превращалась в Благодарение, а потом в Прошение о Благословении и Милосердии, оставаясь Молитвой…вечной молитвой Зерна Замыслу…

Змея, привязав к берёзке другой конец своей шкуры, легла точно по окружности около уже не маленькой ямки, выкопанной друзьями и клинками. Её длины хватило в самый раз.

Уже почти половина неба была светлой. Песня затихала.

Щит, проскользнув над ямкой, по капле, оросил весь круг, ограниченный Змеёй. Несколько капель попало на неё, она открыла пасть, для принятия, последнего принятия Зерна. Щит, ловко, с несколькими каплями передал Змее Зерно. Змея, так и осталась с открытой пастью, не в силах более шевелится, держа и облако на поднятой ещё голове.

Ёж и Пёс, не смея звучать, стояли за кругом Змеи, с обнажёнными клинками, с двух сторон - Севера и Юга. Они знали, что это ещё не конец и им предстоит ещё работа.

Змея из последних сил, глазами попросила о чём-то Щит, он ответил надписью «Да» и встал напротив её лица Зеркалом.

Небо светлело, Вода вылита. «Что ж они медлят?» громко думали Ёж и Пёс.

Они видели отражение змеиной морды в Щите и их ужаснуло это отражение. Лица будто не было или на нём, в нём шла борьба и казалось, что морда побеждает. Но тут из облака показалась девичья рука, она нежно погладила безобразную морду, без страха залезла в пасть (которая тут же стала ртом) и взяв зерно, ловко кинула его в ямку.

Взошло солнце.

Змея с прекрасным лицом умерла.

Щит, повернувшись к солнечным лучам, писал-говорил древние знаки, которые не успела произнести Змея.

Ёж и Пёс решились перелезть через Змею, лежащую таким же точным кругом, как и ночью, чтоб засыпать Зерно Землёй. Они, сначала старались не плакать, теперь ревели в три ручья (и Псу теперь было чего и кого оплакивать). Слёзы, как не странно, были в помощь – Земля смачивалась в меру и становилась лёгкой и податливой. Они копали, плакали и вспоминали всё-всё, что произошло за время…ведь прошёл всего один день и прошла всего одна ночь…а им казалось, что целая жизнь…

Щит продолжал свою работу. Произнеся-начертав Древние Знаки, он завис над кругом и тут первый солнечный луч добрался до наших друзей и уже закопанной ямки. Луч отразился в Щите, и со стороны казалось, что они вместе, почти весело переносят облако с мёртвой змеиной головы на вскопанную, увлажнённую почву над похороненным Зерном.

Облако видимо стало больше, потому что заняло весь круг, так, что даже Змеи не стало видно.

Щит, потанцевав над облаком, исчез. Но нашим друзьям стало совсем некогда: со всех сторон к кругу, к Змее, к облаку, к Девочке двинулись полчища крыс. Друзья не договариваясь опять обнажили клинки и ринулись в битву за – Девочку, Любовь, Зерно с Замыслом, Змею, которую они полюбили, за свой мир, ставший вдруг общим, за настоящее и будущее, за Хранителей и Берегинь…конечно они так высокопарно не думали…Ёжик видел перед собой Ежиху со спрятанными за спиной малышами, а Щенок, точнее Пёс, видел Девочку, особенно её руки, в которых когда-то лежало Зерно, которые его ласкали, причёсывали, кормили. И друзья сражались…

Первая волна откатила достаточно быстро, но за первой волной накатила вторая, третья, четвёртая…со счёта сбились быстро, тем более считать умел только Ёжик. Пока волны были звериные –крысы, кабаны, вороны, гиены, крокодилы, ещё какие то звери, с которыми в обычной жизни можно было бы дружить, друзья справлялись. А когда понеслись волны сначала насекомых, потом вода, ветер, огонь – стало трудно. Они не замечали, как им помогают Щит, Солнце, Дерева стоящие в дозоре, птицы и звери, живущие в этом заповеданном месте.

И их накрыло последней волной…каждый помнил о своём, держался за главное в своей душе…последней волной грозовых туч, огромных, выше деревьев, закрывающих собой солнце, стоящее уже в зените…

Ёж успел подумать – «полдень, Ежиха с ежатами обедают». А Пёс из последних сил рванул к Ней, к Девочке… И они уже не видели надпись на Щите – Победа!

А Дерева видели, как влажное, тёплое Облако заколыхалось в круге, очерченным Змеёй, стало набухать, темнеть, послышались звуки грома, промелькнули молнии. Одна, может и не молния, встала от Земли до Неба, будто соединяя их столбом. Пошёл благодатный дождь, своими Нитями сшивая Миры. Никто кроме деревьев и Щита не видел этого Таинства. Щит, как маленький щитёнок валялся на заповедной Земле и смывал с себя пыль всех боёв, кровь всех поражений и даже восторг всех побед. «Пусть останется только Победа», думал он и чертил на своём зеркале ещё более древние Знаки, они выплывали у него из глубин памяти, из таких глубин, о которых он не подозревал. Знаки становились видимыми всем вокруг, и дождь разносил эту весть, эту радость всем мирам…

И Дерева видели, как из облака, бывшего облака, шагнула молодая женщина. Она подняла на руки Пса, поцеловала его мордашку и вынесла за круг. Она нащупала Ежа, подняла его тоже, чуть подула, поцеловав прям в иголки, и вынесла из круга. Она встала на колени рядом со змеиным лицом и заплакала, гладя его и целуя. Разъединив, хвост и голову Змеи, разомкнув круг, Женщина вошла и поклонилась земным поклоном Зерну и Земле принявшей его. Стало так тихо, что все кто хотел, мог услышать, как Зерно поёт новую Песнь Жизни.

Женщина нашла берёзку с привязанным кончиком змеиной кожи. Сняв платок, она завернула в него Ежа, положила его в карман фартука. Змею, ещё раз погладив всю, она положила в другой карман. Пса взяла на руки. Поклонилась ещё раз заповеданному месту, увидела, что Зерно уже проклюнулось крошечным ростком.

Щит, наблюдавший всё из своего валяния, подхватил клинки и заскользил за женщиной. Она обернулась, улыбнулась, поздоровалась, назвав своё Имя и попросила по дороге рассказать, как было дело: ей было важно понять, как исцелять друзей спавших Зерно, её и защитивших Замысел. Щит перешёл на человечий язык и с удовольствием начал в красках описывать все приключения. Женщина, внимательно смотрела и на щит и на дорогу. Когда рассказ на щите закончился, закончилась и змеиная кожа и женщина, чьё Имя было уже произнесено, узнала родные места.

Она ласково позвала по Имени Пса, и он открыл глаза и лизнул её в нос – ещё одно Имя прозвучало в мире. Она развернула платок, снова дунула на Ёжика и тихо-тихо позвала его по Имени (ежи не привыкли к именам и надо быть аккуратнее), но Ёж не открывал глаза. Женщина задумалась ненадолго, а потом тихонько произнесла подряд пять ежиных имён. И тут же рядом появилась обеспокоенная Ежиха с тремя ежатами, Ёж открыл глаза и скатился с платка навстречу своему семейству. И пока все выздоровевшие и дождавшиеся наперебой встречались, радовались, делились, женщина достала Змею.

Змея лежала на ладонях, такая маленькая и такая холодная, что нельзя было поверить, что только её хвост или её голова могли поднять и согреть всю женщину…хотя она тогда была маленькой девочкой.

Щит смог рассказать не обо всём, он не видел главного, как Змея ужалила-прикоснулась девочку. Женщина чувствовала, что Змее почему то нельзя давать Имя. Она села на землю и стала слушать-смотреть Мир – как ей поступить.

Где то возились ёжики и собака, рядом лежал щит, отполированный до зеркального блеска и клинки, чистые, отражающие в себе небо, прошлое зерно перестало быть, на смену ему придут другие зёрна, женщина слышала их отчётливо. Пели птицы. Иволга пела о Змее, точнее о двух Змеях, об их сражениях и о победе то одной, то другой. Женщина прислушалась и поняла, что надо делать.

- Забираю из тебя музыку одного Имени, Мать, остальное пусть будет названо не мной и эти два Имени, встречаясь, творят жизнь, как и прежде.

Маленькая змейка юркнула с раскрытых ладоней женщины, в руках осталась флейта. Пахло ладаном, миром и ещё чем-то невыразимо прекрасным…каждый уловил в этом запахе, своё, так нужное и близкое ему сейчас.

Наступал первый вечер общего мира. Мира без отдельных мирков. А завтра наступит новый день, с множеством дел, забот, радостей, печалей. Новый день Жизни.

Март-май 16.

перейти в каталог файлов


связь с админом