Главная страница
qrcode

Юхан Теорин - Мертвая зыбь. Мертвая зыбь Посвящается моим родственникам с Эланда Йерлофссонам


НазваниеМертвая зыбь Посвящается моим родственникам с Эланда Йерлофссонам
АнкорЮхан Теорин - Мертвая зыбь.DOC
Дата20.01.2018
Размер3,82 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЮхан Теорин - Мертвая зыбь.DOC.doc
ТипДокументы
#25316
страница1 из 52
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52



Юхан Теорин

Мертвая зыбь





Посвящается моим родственникам с Эланда Йерлофссонам







Эланд, сентябрь 1972 года[1]

Стена была сложена из больших круглых камней, покрытых лишайником. Мальчику она казалась высокой. Он с трудом смог заглянуть на другую сторону, и то для этого пришлось встать на цыпочки, а в сандалиях это было не очень удобно. Там, за стеной, все выглядело серым и как будто в тумане. Мальчику показалось, что он стоит на краю света, но он знал, что это не так. Все скорее было наоборот: с другой стороны стены мир только начинался. Он находился во дворе перед домом дедушки и бабушки, а большой мир — по другую сторону. Мальчик все лето мечтал узнать, что же там, с другой стороны стены.

Он два раза попытался перебраться через стену, но оба раза соскальзывал с округлых камней и падал на влажную траву.

Мальчик не сдавался, и на третий раз у него получилось. Он набрал в легкие побольше воздуха, сосредоточился и начал карабкаться. И вот он уже крепко держался за холодные камни, сидя на верху стены.

Для него это была настоящая победа: скоро ему исполнится шесть, и в первый раз в своей жизни он почти перебрался через стену. Какое-то время он сидел наверху, чувствуя себя как король на троне.

Мир по другую сторону казался безграничным, но в то же время серым и расплывчатым. Туман, нависший над островом во второй половине дня, не давал мальчику разглядеть, что же такое скрывается там, вдали. Но сразу за стеной открывалась поляна, покрытая желто-коричневой травой. За ней смутно различались низкие узловатые кусты можжевельника и торчащие из земли, поросшие мхом камни. Все было таким же, как и во дворе у него за спиной, но одновременно диким, чужим и манящим.

Ребенок поставил правую ногу на большой камень, наполовину вросший в землю по другую сторону стены, и потом спустился на поляну. Теперь он в первый раз вышел один со двора, и никто на свете не знал, где он. Мама мальчика сегодня уехала, дедушка отправился к морю, а бабушка прилегла и заснула, поэтому мальчик надел сандалии и украдкой выбрался из дома.

Он мог делать все, что хочет. Он мечтал о приключении, и вот оно началось.

Мальчик перестал держаться за стену и шагнул в дикую некошеную траву. Она была редкой, и идти по ней оказалось легко. Он сделал еще несколько шагов, и мир перед ним постепенно становился отчетливее: можжевеловые кусты проглядывали все яснее, и ребенок пошел к ним.

Земля была мягкая и приглушала все звуки. Его шаги почти не слышались, только легкий шорох травы. Только когда мальчик попробовал подпрыгнуть, он услышал легкий хлопок. Но как только он двинулся дальше, трава за ним поднялась, и след быстро исчез. Несколько метров ребенок перемещался прыжками.

Когда мальчик пересек поляну и оказался среди высоких кустов можжевельника, он сразу же перестал прыгать. Он выдохнул, потом глубоко вдохнул холодный воздух и огляделся.

Пока он скакал по траве, туман, который был только впереди, прокрался за его спину и затянул все сзади. Каменная стена вдалеке, за поляной, едва виднелась, а дом, выкрашенный темно-коричневой краской, вообще исчез из вида. Ненадолго у ребенка возникло желание повернуть назад. У него не было часов, да и вообще время мало что для него значило. Но небо уже темнело, а в воздухе заметно холодало. Он понял, что наступил вечер. Мальчик решил, что пройдет еще немножко. Ведь он знал, где находится. Дом у него прямо за спиной, хотя он больше его не видел. Мальчик пошел вперед. Казалось, туман играет с ним. Все время держится перед ним, но каким-то чудом убегает от него. Мальчику все это представлялось каким-то магическим.

Он остановился и затаил дыхание.

Вокруг все было тихо, ни шороха, ни звука. Но все же внезапно у мальчика появилось чувство, что он здесь не один.

Может быть, он что-то услышал в тумане?

Ребенок повернулся: теперь он не видел ни стены, ни поляны — только трава и можжевельник. Кусты стояли неподвижно, и ему показалось, что они неживые, а если и живые, то не такие, как он сам. И все же он подумал, какие они большие, словно молчаливые темные призраки. Возможно, они подбираются ближе, как только он отводит взгляд.

Мальчик опять повернулся, но увидел только можжевельник и туман.

Сейчас он уже не понимал, в какой стороне дом, но страх одиночества заставил его идти вперед. Потом ребенок сжал руки и побежал через кусты. Он хотел лишь одного: найти стену и дом за ней, но видел только траву и можжевельник. Вскоре он перестал различать и их. Перед глазами все расплылось, потому что они были полны слез.

Мальчик остановился. Он запыхался. Слезы уже высохли. Он заметил заросли кустов в тумане, и у одного из них были две толстые приметные ветки. Внезапно ребенок понял, что они движутся.

Это оказался человек, который вышел из серого покрывала тумана и остановился неподалеку, всего в десяти шагах. Мужчина был высокий, широкоплечий и в темной одежде. Он заметил мальчика и, стоя неподвижно, сверху вниз глядел на ребенка. Черная вязаная шапка была низко надвинута на глаза. Он показался мальчику довольно старым, но не таким, как дедушка.

Мальчик замер. Этого человека он не знал, а с чужими людьми надо всегда быть осторожным — так говорила мама. Но, по крайней мере, он уже был не один в тумане среди зарослей можжевельника. И мальчик решил, что если захочет, то всегда сможет повернуться и убежать.

— Здорово, — сказал незнакомец.

Голос у него оказался низким. Он тяжело дышал, как будто бы очень долго шел или бежал.

Ребенок ничего не ответил.

Незнакомец быстро обернулся и огляделся, потом опять посмотрел на мальчика и тихо, без улыбки спросил:

— Ты что, один?

Мальчик молча кивнул.

— Заблудился, что ли?

— По-моему, да, — ответил ребенок.

— Да ничего страшного… Я здесь, на можжевеловой пустоши,[2] все знаю. — И он шагнул к мальчику. — Тебя как зовут?

— Йенс, — ответил мальчик.

— Йенс, а дальше?

— Йенс Давидссон.

— Хорошо, — сказал мужчина. Потом помедлил и добавил: — Ну а я Нильс.

— Нильс, а дальше? — поинтересовался Йенс.

Это было похоже на игру. Мужчина коротко рассмеялся.

— Меня зовут Нильс Кант, — ответил он и сделал еще шаг.

Йенс продолжал стоять на месте, но теперь он больше уже не оглядывался. Трава, камни и кусты — только это и виднелось в тумане. Нильс Кант тоже перестал смотреть по сторонам. Теперь он улыбался мальчику, как будто они были друзья.

Туман вокруг них становился все гуще. Не было слышно ни единого звука.

— Бояться нечего, — заверил Нильс Кант и протянул ребенку руку.

Теперь они стояли совсем рядом. Йенс подумал, что таких больших рук, как у Нильса, он не видел ни разу в жизни. И тут же понял, что убегать уже поздно.







1



В октябре, в один из вечеров понедельника, Джулии позвонил ее отец Йерлоф. Позвонил едва ли не первый раз за год. Она тут же опять начала думать о человеческих останках, лежащих где-нибудь на каменистом берегу.

Она представляла, что они белые, как перламутр, и отполированы волнами. Они почти светятся между камнями среди морской пены.

Джулия не знала, так это или нет, но она ждала больше двадцати лет, чтобы увидеть их.



Ранее у Джулии состоялся долгий разговор со страховой компанией, довольно неприятный, как и все остальное в тот день, в ту осень и в тот год.

Как обычно, она насколько возможно пыталась оттянуть эту беседу, чтобы не слушать их вздохи. И когда Джулия наконец решила позвонить, то услышала монотонный механический голос, который требовал ее личный идентификационный номер. Женщина набрала свой номер в тональном режиме, ее начали соединять дальше и погнали через телефонный лабиринт, похоже, такой же безграничный, как космические просторы. Джулия с огромным усилием заставила себя продолжать слушать шумы и щелчки в трубке и едва различимый фон, похожий на шум волн где-то вдали.

Иногда, стоило Джулии задержать дыхание и прижать телефонную трубку плотнее к уху, она различала эхо далеких, едва уловимых голосов. Иной раз они звучали совсем тихо, а в другой — резко и пронзительно. Джулии казалось, что телефонные призраки поймали ее в свою сеть — кто-то из вечно умоляющих привидений, чьи голоса доносились из решетки вентилятора на кухне, когда она курила. Обычно она не могла понять ни слова, но все же слушала очень внимательно. Как-то раз она ясно услышала женский голос и отчетливые слова: «Да, вот теперь действительно пора».

Женщина стояла у кухонного окна и смотрела на улицу. Там было холодно, дул сильный ветер. Желтые осенние березовые листья пытались взлететь с мокрого и липкого от дождя асфальта, чтобы броситься навстречу ветру. А вдоль тротуаров лежала черно-серая гора листьев, которым не повезло — они погибли под колесами машин, превратились в мокрое месиво. Они больше никогда не смогут оторваться от земли.

Джулия смотрела в окно и ожидала, что вот-вот сейчас кто-нибудь появится. Из-за угла в конце череды домов выйдет Йенс, конечно, в пиджаке и галстуке, как положено юристу, с модной стрижкой, в руке портфель. Он будет идти широким, уверенным шагом, потом поднимет взгляд — наверное, он издалека увидел ее в окне, — немного удивленно остановится, поднимет руку, помашет ей и улыбнется.

Внезапно фон куда-то исчез, и в трубке послышался усталый и безрадостный голос:

— Страховая компания. Инга.

Это был не ее страховой агент. Нового агента Джулии звали то ли Магдалена, то ли Маделина. Хотя какая разница, все равно они никогда не встречались. Джулия набрала в легкие воздух.

— Меня зовут Джулия Давидссон. Я бы хотела узнать, возможно…

— Личный номер, пожалуйста.

— Он… Но я ведь только что его набирала на телефоне.

— У меня он не высветился. Еще раз, номер.

Джулия повторила цифры. В трубке стало тихо, шумов и фона тоже не было. Может быть, ее случайно разъединили?

— Джулия Давидссон? — спросила агент, как будто бы услышала это имя впервые в жизни. — Чем мы можем помочь?

— Я бы хотела его продлить.

— Продлить что?

— Мой бюллетень.

— А где ты[3] работаешь?

— В Восточной больнице, отделение ортопедии. Я медсестра, — ответила Джулия.

Впрочем, трудно сказать, медсестра она или уже нет. Она так редко бывала на работе в последние годы, что вряд ли кто-нибудь в отделении ее помнил, а уж тем более скучал по ней. Хотя Джулия тоже совершенно определенно не тосковала по пациентам. Они все время бормотали о своих ничтожных крохотных проблемках, не имея ни малейшего понятия о том, что такое настоящая беда.

— У тебя есть заключение врача? — допытывалась агент.

— Да.

— Ты у него была сегодня?

— Нет: Но в среду я была у своего психиатра.

— А почему ты нам раньше не позвонила?

— Ну, после этого я не очень хорошо себя чувствовала, — сказала Джулия и подумала: «Да не после этого, совсем нет. Постоянная боль от ожидания того, что никогда не происходит».

— Тебе надо было позвонить нам в тот же день.

Джулия ясно различила вздох на другом конце провода.

— Ладно, придется пойти тебе навстречу, — продолжила агент, — сейчас я залезу в компьютер и оформлю все задним числом, но это в последний раз.

— Большое тебе спасибо, — поблагодарила Джулия.

— Одну минуточку…

Джулия по-прежнему стояла у окна и смотрела на улицу: по-прежнему ни малейшего движения.

Нет, что-то, конечно, происходило. С поперечной улицы на тротуар вышел какой-то мужчина. Джулия почувствовала, как у нее внутри все похолодело, сердце сжалось. Но потом она увидела, что мужчина слишком стар, ему где-то за пятьдесят, он лысый как колено и в комбинезоне, заляпанном белой краской.

— Алло.

Она продолжала наблюдать. Мужчина остановился на другой стороне улицы, набрал код, дверь подъезда открылась. Он зашел внутрь.

Нет, это не Йенс.

— Алло, Джулия. — Это опять была агент.

— Да-да, я у телефона.

— Я отметила в компьютере, что твой диагноз к нам отправили. Так пойдет?

— Хорошо, я… — Джулия замолчала. Она продолжала пристально рассматривать улицу.

— Что, что-нибудь еще?

— Мне кажется… — Джулия сильно сжала трубку. — Я думаю, завтра будет холодно.

— Ну да, — сказала агент, как будто бы все шло по заведенному порядку и ничего не произошло. — Ты поменяла номер счета или он такой же, как раньше?

Джулия ничего не ответила, она изо всех сил пыталась сказать что-нибудь нормальное.

— Я иногда разговариваю со своим сыном, — в результате произнесла она.

На какое-то время в трубке стало тихо, но потом опять послышался голос страхового агента:

— О'кей, но я тебе уже сказала, что я сделала пометку…

Джулия быстро положила трубку.

Она все еще стояла у окна, рассматривала тротуар и думала о том, что листья складываются в какие-то символы, смысла которых она не понимала, сколь бы долго их ни разглядывала. Женщина до сих пор продолжала ждать, чтобы Йенс наконец пришел домой из школы.

Нет, не из школы, он должен вернуться домой с работы. Ну конечно, Йенс окончил школу много лет назад.

Кем же ты в итоге стал, Йенс? Пожарным? Адвокатом? Учителем?



Позже в тот же день Джулия сидела на кровати перед телевизором в своей маленькой однокомнатной квартире и смотрела передачу про удавов и питонов. Потом она переключила канал на кулинарную программу: там мужчина и женщина жарили мясо. Когда они с этим закончили, Джулия опять пошла на кухню, чтобы проверить, не надо ли вытереть пыль с бокалов. Ну да, конечно, если поднести их к лампе, то отчетливо видны пылинки. Она стала доставать бокалы из кухонного шкафчика и один за другим протирать их. У Джулии было двадцать четыре бокала, и она пользовалась ими по очереди. Она выпивала по два бокала красного вина каждый вечер, иногда по три.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

перейти в каталог файлов


связь с админом