Главная страница

Образование и просвещение Русь, куда ж несешься ты


НазваниеОбразование и просвещение Русь, куда ж несешься ты
АнкорKuda idet Russia.doc
Дата27.02.2018
Размер441 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаKuda idet Russia.doc
ТипДокументы
#34025
страница4 из 6
Каталог
1   2   3   4   5   6
Смолин О.Н.: «Текст первого чтения и … текст второго чтения предусматривает, что частные образовательные организации вправе на основании представления религиозной организации включить … религиозные компоненты.

[…] На мой взгляд, это вопрос политический. Понимаю, что предложение это исходит от православной церкви, но думаю, что это будет по известному принципу Черномырдина: хотели, как лучше, а получится, как всегда. … этим положением постараются воспользоваться совсем другие организации, и как бы мы школы для Талибан в частных школах не организовали. Я бы настоятельно просил это положение исключить из законопроекта во избежание печальных политических последствий».

Протоирей Всеволод Чаплин, председатель отдела Московского патриархата по взаимоотношению церкви и общества: «[…] Те предложения, которые включены, получили поддержку, в том числе Межрелигиозного совета России, который объединяет православных, христиан, мусульман, буддистов, иудеев. И предложения являются плодом не простого компромисса. […] У России есть возможность не допустить преподавания в школах экстремистских псевдорелигиозных учений. … речь идёт об уже сформировавшейся практике, которую невозможно исключить из жизни, как невозможно вернуться в Советский Союз. И речь идёт об общепринятой в мире практике. Везде религиозные общины проводят свою экспертизу тех курсов, которые связаны с учениями данной религиозной общины. Везде есть право свободного выбора людей изучать одно или иное религиозное учение в школе. […] Мы здесь отстаиваем практику уже сложившуюся в нашей стране. … эту практику нужно не пытаться в очередной раз оспорить и разрушить. Это уже невозможно и мы никому не позволим это сделать…».

Гильмутдинов И. И.: «У меня, например, есть весьма серьёзные опасения, что если мы оставим религиозное образование и дадим право соответствующим организациям реализовывать это и делать из этого… особую образовательную программу, мы можем получить учреждение, в котором будут воспитываться далеко не православные традиции, далеко не высоконравственная мораль, а нечто совсем другое. И запретить доступ экстремизму здесь будет совсем, совсем непросто. Потому что отконтролировать каждую такую частную организацию в условиях … нашего громадного государства будет совсем непросто. Поэтому я бы здесь поддержал позицию Олега Николаевича и коллег».

Мануйлова И. В. «Пока частная школа не получала у нас бюджетного финансирования, вопросов не было. Но сегодня, когда мы приняли на уровне законодательном, что те, кто прошел государственную аккредитацию, получили финансирование на реализацию общеобразовательных программ, соответственно, тогда встает вопрос. Те организации, которые будут сегодня реализовывать перечисленные здесь курсы, … будут получать при этом бюджетное финансирование. На мой взгляд, это не совсем правильно и не совсем справедливо».

Дегтярёв А. Н., председатель Комитета Государственной Думы по образованию: «… у нас, поскольку церковь отделена от государства, образование провозглашено светским. Но дело в том, что если частная организация образовательная получает от государства субсидии на ведение образовательной деятельности, тем самым она подпадает под этот стандарт. И мы по-другому это не мыслим. Тогда, извините, можно получать деньги от государства и проповедовать … свои … внутренние религиозные вещи. Или – или: нужно сделать выбор. Или это религиозная школа, неважно какой она конфессии, или это школа, которая в рамках государственной образовательной деятельности ведет обучение детей по федеральным государственным образовательным стандартам».

Как видно из текста, но еще очевиднее было по тону участников дискуссии, настроение в комитете, включая его Председателя, склонялись к принятию предложенных мною поправок и ограничению религиозного влияния в муниципальных учебных заведениях.

Однако через два дня на заседании комитета 7 декабря 2012 года ситуация резко изменилась. Согласно конфиденциальной информации, на руководство комитета было оказано сильное давление со стороны администрации Президента, поддержанной и Правительством. В итоге даже те очень умеренные поправки, которые первоначально предлагались депутатами от «Единой России», были отклонены, и подписанный Президентом текст закона в части отношения образования и религии принципиально ничем не отличается от его версии, принятой Думой в первом чтении.

Приведу результаты голосования по моей поправке № 779, которая предусматривала, чтобы так называемые основы духовно-нравственной (а на деле религиозной) культуры изучались исключительно на факультативной основе:

КПРФ: за - 97,8%; не голосовали – 2,2%.

ЛДПР: за – 96,4%; не голосовали – 3,6%.

«Справедливая Россия»: за – 17,2%; против – 1,6%; не голосовали – 81,3%.

«Единая Россия»: не голосовали – 100%.

3. Следующий шаг по пути нарушения принципов светского образования сделан в так называемом сопровождающем законе51. В тексте принятого в первом чтении соответствующего законопроекта всем государственным и муниципальным образовательным учреждениям было разрешено иметь так называемые молельные комнаты. Цитирую статью 48:

"Религиозные обряды могут также проводиться в зданиях (строениях) религиозного назначения, расположенных на территории образовательных организаций, а также в помещениях, специально выделяемых администрацией таких организаций, по просьбе совершеннолетних обучающихся или родителей (законных представителей) несовершеннолетних обучающихся этих образовательных организаций".

Попытка автора исключить упоминание о молельных комнатах при рассмотрении законопроекта во втором чтении на пленарном заседании Государственной Думы 19 июня 2013 года закончилась относительной неудачей. Фракции проголосовали за соответствующую поправку следующим образом:

ЛДПР: за - 100 %.

КПРФ: за - 99%, не голосовали - 1%.

«Справедливая Россия»: за - 61%, не голосовали – 39%.

«Единая Россия»: против - 0,4% (1 человек), не голосовали - 99,6%.

Тем не менее, неудача была относительной, поскольку текст законопроекта в окончательной редакции существенно изменен. Вот этот текст (статья 50):

"Религиозные обряды могут проводиться также в зданиях, строениях религиозного назначения, расположенных на территориях образовательных организаций, а также в помещениях образовательных организаций, исторически используемых для проведения религиозных обрядов".

Приведу фрагмент полемики по этому поводу между автором и Председателем думского комитета Вячеславом Никоновым.

Смолин О. Н.: «… начну с того, что, на мой взгляд, введение молельных комнат плохо по двум причинам: один аргумент юридический, другой аргумент политический.

Юридический аргумент заключается в том, что наша Конституция, как известно, устанавливает светское образование, и закон "Об образовании..." — тем более. Я занимаюсь образовательным законодательством с 1990 года, и все известные мне комментаторы и разработчики законопроектов… однозначно трактовали проведение религиозных обрядов как нарушение принципа светскости образования.

Политический аргумент заключается в том, что мы вольно или невольно… переносим возможные межконфессиональные конфликты на территорию образовательных учреждений, — вольно или невольно! И действительно…, с одной стороны, мы беспокоимся по поводу мусульманских платков, с другой стороны, мы принимаем закон "Об образовании..." в такой редакции, которая фактически отступает от светского характера образования, а сейчас ещё продолжаем движение в этом направлении.

Уважаемый Вячеслав Алексеевич, конечно, прав: новая редакция, которая предложена в последний момент, лучше прежней. Но обращаю ваше внимание на следующее: новая редакция закона, которая предполагает, что можно проводить религиозные обряды в специально построенных зданиях, провоцирует учебные заведения на строительство таких зданий на своей территории. Приведу пример: мой друг, до недавнего времени ректор крупного университета построил на территории университета небольшую церковь; он человек православных взглядов; тут же к нему пришли мусульмане и потребовали построить мечеть. Ещё не пришли иудеи, но в принципе тоже могли бы. Это провоцирует возникновение конфликтной ситуации. […]

Никонов В.А.: «Положения о молельных комнатах — для кого-то к сожалению, для кого-то к счастью — в законе нет. Мы абсолютно уверены, что та поправка, за которую проголосовали, абсолютно не провоцирует никакой национальной розни, она позволяет проводить религиозные обряды в зданиях и строениях, которые расположены на территории образовательных организаций, уже существующих, а также в помещениях тех организаций, которые исторически использовались для проведения религиозных обрядов на протяжении десятилетий, столетий и так далее. Речь идёт об учебных заведениях, в том числе, кстати, речь идёт и о воскресных школах, и об учебных заведениях, которые расположены на территории культовых объектов, например монастырей. Ничего угрожающего межнациональному миру в этих формулировках, безусловно, нет».

Позволю себе три комментария.

Во-первых, я говорил об угрозе не межнациональному, но межконфессиональному миру, что вовсе не одно и то же.

Во-вторых, вопреки заявлению Председателя Комитета, воскресные школы не имеют к данному сюжету никакого отношения: речь в нем идет не об образовании на территории религиозных организации, но о религиозных обрядах на территории организаций образовательных.

В-третьих, новый текст второго чтения действительно много лучше, чем был принят в первом. Однако он, несомненно, провоцирует открытие молельных зданий на территории учебных заведений.

В значительной степени ситуацию удалось изменить потому, что незадолго до описанного выше пленарного заседания на «корабле» думского комитета по образованию возник если не бунт, то ропот: два депутата от «Единой России» заявили, что они не приемлют текст первого чтения и, если он не будет изменен, проголосуют за поправку Смолина. Согласно неофициальной, но в высокой степени достоверной информации, последняя версия текста утверждалась у Патриарха Всея Руси.

В итоге новый шаг от светского образования оказался не столь большим, как первоначально планировался.

4. На протяжении всего политического сезона 2012-2013 годов активные дискуссии в СМИ и Интернете вызывал внесенный представителями всех фракций Государственной Думы проект Федерального закона, предусматривающий уголовное наказание не только за осквернение религиозных объектов, но и за оскорбление религиозных верований и чувств. Не имея возможности специально анализировать закон, замечу лишь, что, с точки зрения интересующей нас темы, он оставляет открытым вопрос о том, что будет с богатой мировой философской и художественной литературой атеистического или просто антиклерикального толка? Ведь наверняка найдутся радикально настроенные верующие, убежденные, что их чувства оскорбляет безбожие как такое или даже религиозная индифферентность. Именно в этом заключался смысл вопроса, заданного автором этих строк Председателю думского Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Ярославу Нилову при обсуждении законопроекта в первом чтении на пленарном заседании Госдумы 9 апреля 2013 года. Цитирую:

Смолин О. Н.: «Недавно в Государственной Думе по инициативе нашего руководства впервые отмечали Всемирный день поэзии. Цитирую знаменитого поэта:

"Отчего всемогущий творец наших тел

Даровать нам бессмертия не захотел?

Если мы совершенны — зачем умираем?

Если несовершенны — то кто бракодел?"

И он же, ещё жёстче:

"Я презираю лживых, лицемерных

Молитвенников сих, ослов примерных

Они же, под завесой благочестья,

Торгуют верой хуже всех неверных".

Вопрос: не посчитают ли некоторые верующие свои чувства оскорблёнными такой поэзией? Не запретят ли у нас такого поэта — а это написано Омаром Хайямом за тысячу лет до советской эпохи — и какое наказание может последовать за публичное чтение подобных стихов после принятия закона»?

Нилов Я. Е.: «Ещё раз повторю: не надо уходить в крайности, а то мы должны будем всей стране выписать административные штрафы. По моему убеждению, ничьи чувства в данном случае не оскорбляются, потому как это художественная литература и даже публичное чтение... Другое дело, какие комментарии могут последовать со стороны чтецов этой литературы.

Рассмотрим ситуацию. Вы подошли, например, к храму, там находятся верующие, и вы принесли с собой икону, это ваша частная собственность, начинаете её осквернять — вот в данном случае вы понесёте ответственность в виде административного штрафа в размере максимум тысячи рублей. Но если вы, оскверняя икону, ещё будете выкрикивать разные хамские выражения или призывы, то здесь уже можно "наговорить" и на 282-ю статью. Это вопрос уже к правоприменителям, это вопрос к органам досудебного разбирательства, вопрос к следственным органам и, конечно, это вопрос качественного судебного решения. Я ещё раз повторяю: у нас нет того зуда, мы не хотим повторения ГУЛАГа и не хотим повторения Бутовского полигона, но уголовная ответственность, для того чтобы на корню пресекать попытки провоцировать наше общество на беспорядки, должна быть»52.

Как видит читатель, для большей убедительности Председатель профильного комитета подменил вопрос об оскорблении религиозных убеждений и чувств другим вопросом – об осквернении объектов религиозного культа.

В целом же в фоне думской дискуссии инициаторы законопроекта постоянно подменяли юридический вопрос о расплывчатости определения понятия «оскорбление религиозных убеждений и чувств» соображениями политического характера: советское атеистическое общество было плохим и потому следует как можно быстрее от этой традиции отказаться. При этом всячески подчеркивалась «неполноценность» атеистов и примыкающих к ним религиозно индифферентных агностиков.

Параллельно выдвигался крайне сомнительный аргумент в пользу того, почему закон специально защищает религиозные убеждения и чувства, но никак не защищает убеждений и чувств неверующих. Смысл аргументации: у неверующих отсутствует сакральное пространство, поэтому их убеждения и чувства в защите не нуждаются. Нелепость этой позиции очевидна всем, кроме его авторов, ибо в переводе на русский язык она означает, что у нерелигиозных людей якобы вообще нет ничего святого.

Между тем, один из самых ярких и известных христианских философов Николай Бердяев в работе «Истоки и смысл русского коммунизма» показал, что даже революционный атеизм русской интеллигенции (включая революционных демократов Виссариона Белинского, Александра Герцена и Николая Чернышевского) по сути был превращенной формой религиозности и по силе веры мало чем от нее отличался. Вот лишь несколько высказываний.

«Русский атеизм, который оказался связанным с социализмом, есть религиозный феномен. В основе его лежала любовь к правде».

«Замечательнее всего, что русские люди, получившие нигилистическую формацию, легко шли на жертвы, шли на каторгу и на виселицу. Они были устремлены к будущему, но для себя лично они не имели никаких надежд, ни в этой земной жизни, ни в жизни вечной, которую они отрицали. Они не понимали тайны Креста, но в высшей степени были способны на жертвы и отречение

[ …]

Удивительная жертвоспособность людей нигилистического миросозерцания свидетельствует о том, что нигилизм был своеобразным религиозным феноменом».

«Это была структура души, из которой выходят святые. Это одинаково можно сказать и про Добролюбова, и про Чернышевского».

«Герцен, Бакунин, даже такие зловещие революционеры, как Нечаев и Ткачев, в каком-то смысле ближе к русской идее, чем западники, просветители и либералы. Воинствующий атеизм русских революционных, социалистических и анархических направлений был вывернутой наизнанку русской религиозностью, русской апокалиптикой».

Немного странно, что в ХХI веке приходится напоминать вчерашним атеистам, а ныне радикальным религиозным неофитам, что во имя научной истины, политических убеждений, любви к ближним и Родине люди отдавали свою жизнь ничуть не реже, чем во имя религиозных убеждений. И не так уж редко шли на костры, разжигаемые религиозными фанатиками.

Оставляя без дальнейшего анализа нравственный аспект проблемы, повторю: одним из последствий принятия закона может стать отсечение целого пласта мировой культуры, причем такого, который ассоциируется именно с просвещением. Соответственно, в наступлении церкви на светское общество явно проявляются контрпросветительские тенденции эпохи.

5. Вне поля регулирования Федеральных законов, однако в рамках законодательства, связанного с разработкой примерных образовательных программ для средней школы, в 2012 году идеологами, близкими к русской православной церкви, была выдвинута идея равноправия в школьном преподавании эволюционной теории Дарвина и креационизма.

Тем самым науку и преподавание предлагается вернуть в ХVII век. Именно в ХVII, ибо уже в ХVIII веке Михайло Ломоносов отчетливо сформулировал отечественную версию теории двойственной истины, соответствующую принципу «Богу – богово, кесарю – кесарево»: «Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулем. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по псалтире научиться можно астрономии или химии»53.

Вообще-то социологам хорошо известно, что тенденция развития современной цивилизации состоит в формировании не атеистического, но религиозно индифферентного общества. При этом ученые, представители различных конфессий, да и просто граждане в большинстве своем де-факто пользуются идеей двойственной истины. Они прекрасно понимают, что наука не заменит человеку веры, среди прочего, выполняющей и важнейшую психотерапевтическую функцию в условиях глубокого социального отчуждения. Но точно так же и религия не должна вторгаться в сферу науки, ибо упование на Бога там, где человек обязан действовать сам, способно привести лишь к технологическим и социальным катастрофам.

При этом реверансы, которые ученые и служители церкви периодически делают друг другу, имеют, скорее, ритуальный характер. Именно так надо понимать неоднократные заявления Римских Пап о том, что теория большого взрыва – лишь научное подтверждение акта творения. Аналогичным образом Нобелевский лауреат Жорес Алферов любит повторять: Настоящий ученый выше Президента, ибо, исследуя законы природы, он непосредственно беседует с Богом! Разумеется, образованным людям не приходит в голову идея буквально воспринимать библейскую версию сотворения мира или, наоборот, пытаться полностью вытеснить веру знанием.

Напротив, в современной России, переживающей постреволюционную историческую ситуацию, в соответствии с «законом маятника», в политических элитах наблюдается явная тенденция смены «воинствующего атеизма» демонстративной религиозностью, причем не столько в современных, цивилизованных, просвещенных формах, сколько в формах архаических, примитивных, иногда воинствующих или даже варварских. Разумеется, от идеалов просвещения страна при этом удаляется.

За последнее время едва ли не единственное в пределах законодательства проявление тенденции к светскому образованию – заявление Президента о недопустимости в школах хиджабов и связанные с этим предложения о введении школьной формы. Однако и эта позиция выглядит весьма противоречивой. Российской власти следовало бы определиться:

Если она за светское образование, зачем принимаются законы, предусматривающие прямое вмешательство религиозных конфессий в деятельность государственной образовательной системы, несопоставимо более отступающее от принципов светскости, чем любая форма одежды?

Если же она за религиозное образование, зачем бороться с хиджабами?

Попытка же «сидеть между двух стульев» вызывает у религиозных меньшинств естественное подозрение, что на деле речь идет о создании преимуществ для одной, главной конфессии и ограничении проникновения других конфессий в сферу государственного образования.
6. Кризис элит

В соответствии с темой настоящей работы, речь в данном случае идет лишь о тех аспектах данного кризиса, которые так или иначе связаны с образованием, включая профессиональную квалификацию и ценностные ориентации.
Кадры решают?..

Падение образовательного уровня населения стало одной из причин кадрового кризиса в стране.

Иностранные фирмы, работающие на территории России, в последнее время с тревогой (разумеется, не о России, но о собственных доходах) отмечают утрату страной одного из главных ее конкурентных преимуществ – высококвалифицированной рабочей силы.

В советское время любой учитель, врач или управленец повышал квалификацию не реже одного раза в пять лет. С тех пор скорость устаревания знаний резко выросла. Будучи Президентом, Д. Медведев признавал, что в развитых странах 60-70% населения повышают квалификацию ежегодно, а в России – лишь около 10% (по другим данным, около 5%).

Невозможно отрицать, что деквалификация и падение профессионализма – реальная и весьма серьезная угроза для модернизации и национальной безопасности России.

Как представляется, кадровый кризис имеет три источника и одновременно три составных части:

  • кризис целей и программ;

  • кризис ценностей и идеологии управления;

  • кризис образования.

Поскольку последнему посвящена большая часть данной работы, остановимся вкратце на первых двух, ограничившись сферой управления.

1. Кризис целей и программ.

Основной показатель профессионализма или непрофессионализма управленческих кадров – мера совпадения объявленных целей и реальных результатов их деятельности. Поскольку в 1990-х годах Россия переживала не реформы, но очередную революцию (или контрреволюцию – в зависимости от идеологических установок исследователя); поскольку одна из главных сущностных характеристик революции как исторической ситуации заключается в противоположности заявленных целей и реальных последствий; - опустим катастрофические результаты политико-управленческой деятельности в «лихие 90-е» и остановимся лишь на относительно успешных 2000-х.

Уровень квалификации правящей политической и управленческой элиты таков, что объявленные ею программы, проекты и политические кампании и в этот период в абсолютном большинстве не достигали поставленных целей, а иногда прямо проваливались.

1. Поставленная Президентом России в 2003 году задача удвоения ВВП к 2010 году не только не была выполнена, но, напротив, в период мирового экономического кризиса Россия оказалась рекордсменом падения среди стран как «большой восьмерки», так и «большой двадцатки». Это признал поставивший задачу Президент, ставший к тому времени Председателем Правительства, во время отчета последнего в Государственной Думе в 2010 году.

2. В благоприятный для экономики период 2000-2007 годов темпы экономического роста России были одними из самых низких не только среди стран БРИКС, но и среди стран СНГ. В итоге к 2013 году страна не достигла уровня собственного развития 1990 года даже по общему объему ВВП, не говоря уже о конкретных показателях производства и уровня жизни больших групп населения.

3. Несмотря на объявленную борьбу с терроризмом, по данным национального антитеррористического комитета (НАК) за 2000-2009 годы, число террористических актов в стране увеличилось в шесть раз. Для сравнения: в США первый крупный террористический акт после 11 сентября 2001 года зафиксирован 15 апреля 2013 года.

4. Проблематичными оказались и результаты большинства «приоритетных национальных проектов». Так, например:

- приоритетный национальный проект «Сельское хозяйство» дал некоторые позитивные результаты (причем не только и не столько крестьянам, но банкам, получившим основную часть государственных средств, выделенных на субсидирование ставки по сельхоз кредитам). Однако большая часть этих результатов аннулирована условиями вступления страны в ВТО;

- одним из главных последствий приоритетного национального проекта «Образование», ключевая идея которого заключалась в поддержке наиболее «продвинутых» образовательных учреждений, стал рост неравенства образовательных возможностей. Часть сторонников проекта вынуждены были признать, что в стране возникли школы-гетто, где сконцентрированы дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации, и предлагать дополнительное финансирование таких школ в целях ограничения взросшего неравенства;

- после завершения проекта “Доступное жилье» условия получения ипотеки в России много хуже, чем в большинстве развитых стран. Согласно исследованию Penny Lane Realty54, в рейтинге из 60-ти стран Россия по этому показателю заняла лишь 47-е место. В частности, российскому заемщику, получившему ипотеку, за 20 лет придется выплатить 250% кредита, тогда как датскому – лишь 111%.

«Учитывая, что среднемесячный доход на душу населения в России в 2010 году составил 464,2 евро (18 552,6 руб.), а в Дании – 4334,9 евро, получается, что среднестатистический житель Дании тратит на ипотеку всего 13% ежемесячного дохода, в то время как среднестатистическому россиянину на ежемесячную выплату по ипотеке едва хватит трех зарплат»55.

5. Программа социально-экономического развития страны, именуемая обычно «Россия-2020», неоднократно перерабатывалась. Однако есть серьезные основания полагать, что по причине резкого замедления темпов экономического развития, связанного с так называемой ловушкой среднего дохода, и эта программа исполнена не будет.

Еще меньшей квалификацией отличаются разработчики программ и платформ политических партий. Приведем выдержку из программы политической партии «Единая Россия», определяющей приоритет на 2004-2007 (!)56 годы:

«Россия должна стать равноправным членом мирового сообщества. А это значит, что минимально допустимый уровень жизни для всего (!) населения России должен быть в среднем примерно таким же, как в странах Евросоюза. Речь идет не только о европейском уровне зарплаты, но и о таком же, как в Евросоюзе, обеспечении граждан жильем, услугами здравоохранения и социальной защитой»57.

Поскольку последний, 2007-й год предполагаемой реализации программы давно миновал, приведенный текст вряд ли нуждается в комментариях.

2. Кризис ценностей и идеологии управления.

В свое время, разрабатывая теорию рациональной бюрократии, Макс Вебер показал, что принципы организации деятельности в сфере бизнеса (в коммерческом секторе) и в некоммерческой сфере общественной жизни, включая государственное управление, по необходимости должны различаться, вплоть до полной противоположности.

Примерно ту же мысль применительно к сфере науки не раз высказывал Эрнест Резерфорд, утверждавший: нельзя одновременно служить Богу и Мамоне!

Отечественные политики от бизнеса и бизнесмены от политики, стремясь к максимальной коммерциализации общественной жизни, с неизбежностью все меньше служат «Богу» (общественным ценностям) и все больше – «Мамоне» («золотому тельцу»). Вот лишь некоторые доказательства.

По данным фонда ИНДЕМ, объем коррупционных сделок в стране в 2000 – 2007 годах увеличился в 7,5 раз – примерно с 40 до 300 млрд долларов, что сопоставимо с объемов расходов федерального бюджета.

По индексу восприятия коррупции страна переместилась с 90-го места среди 146 стран в 2004 году на 154-е место среди 178 стран в 2010 году. 143-е место среди 182 стран в 2011 году лишь незначительно изменило общую тенденцию58.

Неслучайно руководитель следственного комитета Александр Бастрыкин в свое время заметил, что если всерьёз бороться с коррупцией, работать в госаппарате будет некому!

И если верен использованный японцами советский лозунг 1930-х «кадры решают все», то верен и обратный: неквалифицированные кадры со слабой моральной мотивацией ничего решить не способны.

Однако для преодоления кадрового кризиса одних только образовательных мер явно недостаточно. Например, мировой опыт показывает, что низкий уровень коррупции возможен либо при очень жёстком политическом режиме сталинского типа, либо при высокой степени политической свободы, когда оппозиционные партии, независимые журналисты и гражданское общество немедленно выводят на свет проворовавшихся чиновников.

Однако, как представляется, корень проблемы лежит еще глубже.

Интеллигенция – как класс?

На взгляд автора, в постсоветский период мы наблюдаем стремительное исчезновение общественной группы, которая в предыдущие эпохи, начиная с середины XIX века, именовалась российской интеллигенцией.

Разумеется, речь идёт не о социологическом значении этого термина, в своё время выраженном определением М. Руткевича: интеллигенция – большая социальная группа людей, занятых преимущественно высококвалифицированным умственным трудом, требующим, как правило, высшего или среднего профессионального образования59.

Напротив, имеется в виду его культурологическое значение, нередко сопровождаемое в иностранных энциклопедиях пометкой “русское”. Оставляя в стороне продолжающиеся по этому поводу дискуссии, приведу характеристику этого культурного феномена, в своё время услышанную мною от незаурядного омского литературоведа Маргариты Яковлевой: интеллигенция начинается там, где образованные люди начинают думать о народе.

Можно спорить о том, когда возникла российская интеллигенция в таком понимании. Однако очевидно: она пережила войны, революции, смену эпох, царей и генеральных секретарей. Однако при президентах подвергается ликвидации, а, отчасти, и самоликвидации. И именно потому, что в постсоветское время в стране наступила предсказанная Н. Бердяевым настоящая (т.е. примитивная, без романтических или социалистических примесей) буржуазность60.

Помимо приведенных выше данных из области социологии чтения и электронных СМИ, об этом свидетельствуют, в частности, и результаты кросс-культурных исследований в 40 странах мира. Согласно этим данным, в последние десятилетия постматериальные ценности приобретают глобальное измерение. Однако они по-прежнему остаются на низком уровне в странах Южной Азии, экваториальной Африки, бывших социалистических государствах, включая Россию (11% опрошенных)61.

Понятно, что одной из ключевых инкарнаций российского интеллигента, наряду с литератором и деятелем культуры вообще, была фигура учителя. Понятно, что стремительное исчезновение российской интеллигенции как культурного феномена не может не сказаться на ситуации в образовании, причём в сторону явного понижения его духовной составляющей. Понятно, что одним из главных специфических проявлений изменения этой ситуации выступает следующая “переоценка ценностей”: труд в образовании, медицине и культуре интерпретируется не как служение, но как оказание услуг, наряду с трудом водителя или продавца. Соответственно такому позиционированию, изменяется и отношение к педагогу студента, родителя или старшеклассника: ведь тот, кто оказывает услуги, должен восприниматься как обслуживающий персонал или просто “обслуга”. Впрочем, это тема для отдельной дискуссии.
***

Таковы некоторые проявления просветительских и контрпросветительских тенденций в современной России, соотношение которых, на взгляд автора, складывается в пользу последних.

Разумеется, контрпросветительские тенденции – явление не специфически российское, но общемировое. Специалисты в области инвайроментальной социологии давно обсуждают вопрос: не становится ли человек в информационном обществе более дезинформированным, в т.ч. по причине медиазависимости?

Очередное тому подтверждение – результаты упоминавшегося выше опроса в США, показавшего, что 28% американцев верят в теорию о секретном обществе, которое стремится захватить власть над миром62. При этом 4% американцев полагают, что власть на Земле находится под контролем огромных человекообразных ящеров, которые меняют форму и успешно изображают из себя политиков.

В России социологи относят к числу медиазависимых до трети населения. Кстати, некоторым изменением позиции СМИ объясняется и небольшое оздоровление массового сознания в последние годы. Согласно опросу «Левада-центра» 2013 г., граждане России стали немного меньше верить в чудеса, инопланетян и т.п. Сравнение 2000 г. с 2013 г. выглядит так:

верят в приметы - 57% и 52% соответственно;

в вещие сны – 51% и 44%;

в предсказания астрологов – 33% и 28%;

в то, что на Земле появляются инопланетяне – 31% и 26%;

в «вечную жизнь» - 21% и 17%63.

При этом, согласно последнему опросу, известному автору, верующими в Бога признают себя 55% населения64.

Общемировые противоречия развития информационного общества в постсоветской России многократно осложнены:

1) влиянием на интеллектуальный потенциал многочисленных революционных катастроф начала 1990-х годов (экономической, социальной, духовно-нравственной и др.), часть которых не преодолена до сих пор, а некоторые даже углубляются;

2) нарастающим авторитаризмом и бюрократизацией общественной жизни, включая ограничения для СМИ политической свободы в обмен на «свободу» бизнеса за счет эксплуатации низменных человеческих инстинктов;

3) все более активным вмешательством конфессий в жизнь общества.

В целом постсоветский период, подобно познеекатерининскому, а также периодам правления Николая I и Александра III, приходится признать, скорее, эпохой контрпросвещения. Во всяком случае, контрпросветительские тенденции заметно преобладают. Однако еще сложнее ситуация с духовно-нравственными аспектами образования и просвещения.

7. Дефицит духовных скреп?

Как известно, именно это выражение употребил Президент страны Владимир Путин для характеристики духовного состояния современного российского общества65. Комментаторы отметили разностильность этого выражения, имея в виду, что слово «дефицит» относится к формально-обыденной лексике, а «духовные скрепы», говоря словами Ломоносова, к «высокому штилю».

Однако на самом деле проблема глубже: за формулировкой Президента фактически скрывается признание того факта, что из духовно-нравственной катастрофы, начавшейся в 1990-х, страна не вышла до настоящего времени. По некоторым же показателям эта катастрофа даже углубилась. Вот лишь немногие тому свидетельства.

«… Российское общество, включая несовершеннолетних граждан, продолжает находиться в состоянии системного духовно-нравственного кризиса». – Такой вывод делают авторы «Концепции государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей в Российской Федерации и защиты их нравственности», которая обсуждалась на парламентских слушаниях в Госдуме 2 июня 2008 г. Под Концепцией стоят имена Председателя думского Комитета по делам женщин, семьи и детей Е. Мизулиной, а также Председателя Комиссии Общественной палаты РФ по социальной и демографической политике А. Очировой и члена Общественной палаты РФ Е. Юрьева.

По мнению авторов документа, «общество вплотную приблизилось к грани, за которой могут начаться необратимые процессы духовно-нравственной и физической деградации, фактического вырождения российского народа».

Данных, подтверждающих этот, мягко говоря, неоптимистический вывод, более чем достаточно. Приведем некоторые, ограничившись, в соответствии с темой нашей работы, с одной стороны, духовно-нравственным состоянием детей и молодежи, с другой – некоторыми характеристиками отношения к детям государства и общества.
Деформации психики, ценностного сознания и поведения

Начнем с дошкольного и младшего школьного возраста и вновь откроем доклад на общем собрании Российской академии образования 18 декабря 2012 г. ее вице-президента, академика Д.И. Фельдштейна, параллельно используя материалы других исследований.

Так, в 2002 -2011 гг. число детей в возрасте до 17 лет в России сократилось с 31,6 млн до 25 млн человек66. При этом сокращение проходило со средней скоростью 3% в год67.

В этой связи позволю себе привести комментарий известного писателя Захара Прилепина: «Число детей на одну женщину в РФ остается критически низким – 1,6.

Вопреки статистическим фанфарам подавляющее большинство русских семей как прекратили толком рожать с началом перестройки, так и не торопятся начинать заново.

Для сравнения, в 1985 году на одну женщину приходилось 2,2 ребенка, в 1980-м – 2, в 1953-м – 3. Когда вам начинают морочить голову, что рождаемость упала уже в советские времена, – знайте, что вас элементарно разводят. Рождаемость в советские времена всегда превышала смертность, в 1975-м рожали меньше, чем в 1965-м, но в 1985-м больше, чем в 1975-м – в любом случае советские граждане обеспечивали воспроизводство населения...»68.

Помимо сокращения численности, резко возрос уровень невротизации детей, 48,2% которых уже в дошкольном возрасте имеют пограничные проявления клинических форм психических нарушений69.

К моменту поступления в первый класс доля психически здоровых детей составляет всего 39%70.

Более 30% детей до шести лет демонстрируют агрессивный тип поведения, который является для них нормой71.

От общепсихологических показателей духовно-нравственной катастрофы перейдем к социально-психологическим и социальным. Впрочем, различие между первыми и вторыми весьма условно.

Д.И. Фельдштейн констатирует резко изменившуюся личностную направленность детей. «Например, если в 1993 г. 58 % подростков отличались альтруистическим настроем, то в … 2012 г., такой тип направленности отмечен только у 16 %, т. е. уменьшился в 3,6 раза»72. Согласно другим исследованиям, в современной России умеют сострадать мальчики лишь в возрасте до 8 лет, девочки - до 9-10 лет; а сорадоваться могут мальчики примерно до 7 лет, девочки же практически не умеют этого делать73.

В такой ситуации вполне достоверными выглядят результаты социологического опроса, согласно которому 55% молодёжи готовы преступить через моральные нормы (что называется, через все десять заповедей) для того, чтобы добиться личного успеха74. И это несмотря на активную пропаганду религии и фактическое сращивание православной церкви с государством!

На протяжении большей части послесоветского периода Россия оставалась страной с низким уровнем патриотического сознания молодёжи. Несколько лет назад под руководством экс-министра образования Е. Ткаченко было выполнено крупное исследование. Согласно опросу 42 тыс. учащихся техникумов, ПТУ и школ, примерно 31% детей не хотели бы родиться и жить в России и еще 21,5% затруднились с ответом на этот вопрос. Другими словами: более половины опрошенной молодёжи не ориентировано на свою страну75.

Примерно с середины первого десятилетия ХХI века в стране наметилось некоторое оживление национального самосознания молодёжи, однако по преимуществу в форме не цивилизованного патриотизма, но ксенофобии. Согласно социологическим опросам, лозунг «Россия – для русских» в той или иной форме поддерживают более половины населения страны. Очевидно: примитивный национализм, выброс которого на улицы страна наблюдала в декабре 2010 года, является расплатой за недостаток настоящего патриотического воспитания.

Деформация ценностных ориентаций связана, естественно, с массовым распространением социально нездорового или прямо антисоциального поведения. Вот лишь некоторые данные:

  • в последнее десятилетие средний возраст начала употребления наркотиков снизился с 18 до 14 лет. По данным Минобрнауки, более 5 млн детей и молодежи в возрасте 12-22 лет пробовали наркотики;

  • соответственно, алкоголь подростки начали употреблять не с 16, а с 13 лет. На январь 2006 г. были официально признаны алкоголиками около 60 тыс. детей. Согласно специальному исследованию «Лаборатории Крыштановской», проводившемуся в декабре 2012 – феврале 2013, «в молодежной среде слова «алкоголь» и «наркотики» стали близнецами и употребляются в подавляющем числе случаев вместе. Эта лексическая близость слов заставляет сделать вывод, что в России проблема алкоголизации населения теперь усложнена присоединением к ней дополнительной проблемы употребления молодежью наркотиков»76. Между прочим, до начала «второй русской революции» 1990-х годов многие наркологи полагали, что массовое употребление алкоголя несовместимо с массовой наркоманией. Однако опыт постсоветской России «успешно» опроверг это заблуждение;

  • за 10 последних лет средний возраст начала курения упал с 15 до 11 лет. Более 60% подростков курят;
  • по заявлению замминистра внутренних дел Игоря Зубова на пленарном заседании Госдумы 23 января 2013 г., в России насчитывается от 150 до 450 тыс. несовершеннолетних проституток. Если учесть, что, согласно государственному докладу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 17 ноября 2011 г. "О положении детей в Российской Федерации"
    1   2   3   4   5   6

    перейти в каталог файлов
связь с админом