Главная страница

Ордена трудового красного знамени институт археологии м. В. Седова ювелирные изделия


Скачать 31.98 Mb.
НазваниеОрдена трудового красного знамени институт археологии м. В. Седова ювелирные изделия
АнкорSedova_M_V_-_Yuvelirnye_izdelia_Drevnego_Novgo.doc
Дата28.02.2018
Размер31.98 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаSedova_M_V_-_Yuvelirnye_izdelia_Drevnego_Novgo.doc
ТипДокументы
#34135
страница1 из 27
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ

М. В. СЕДОВА

ЮВЕЛИРНЫЕ ИЗДЕЛИЯ

ДРЕВНЕГО НОВГОРОДА

(Х-XV вв.)

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1981
В книге публикуются ювелирные изделия X—XV вв. из раскопок Новгорода. Раз­работаны типология и хронология этого ма­териала, затронуты вопросы об этническом составе населения Новгорода, о его историко-культурных и торговых связях. Как наиболее полная сводка древнерус­ских ювелирных изделий книга представ­ляет несомненный интерес для археологов, искусствоведов, работников музеев, этно­графов.

Ответственный редактор доктор исторических наук Б. А. КОЛЧИН

ВВЕДЕНИЕ

Долгое время единственными свидетелями развития ювелирного искусства Новгорода были изделия, хранившиеся в церковных ризницах 1. Начатые в 1932 г. под руководством А. В. Арциховского раскопки ввели в науку совершенно новые материалы. Особенно значительные результаты были получены при археологических исследованиях послевоенного периода, в частности на Неревском раскопе в 1951—1962 гг., когда была вскрыта площадь свыше 1 га при толщине культурного слоя до 8 м. При этих грандиозных раскопках, открывших часть Неревского конца Новгорода с мостовыми Великой, Холопьей и Козмодемьянской улиц, остатки 16 усадеб, более чем 1100 построек, был собран огромный вещевой мате­риал.

Значительное место в "нем занимают изделия из цветных металлов, в основном предметы украшения и принадлежности костюма 2. Материал из раскопок 1951—1955 гг. был подытожен впервые в нашей статье «Ювелирные изделия древнего Новгорода Х—XV вв.» 3, где дана класси­фикация предметов, намечена их хронология. С момента напи­сания статьи прошло 20 лет. За это время исследованы новые раскопы: на Софийской стороне города — Тихвинский (1969 г.), Людогощинский (1972 г.), Козмодемьянский (1974 г.), Троицкий (1973—1974гг.); на Торговой стороне—Ильинский (1962—1967 гг.), Буя-ный (1967г.), Славенский (1968 г.), Готский (1968—1970 гг.), Михайловский (1970 г.), Торговый (1971 г.), Рогатицкий (1971 г.), Кировский (1972— 1974 гг.) 4.

Непотревоженность культурного слоя, прекрасная сохранность орга­нических остатков делают Новгород уникальным памятником. За истекшие годы на основе огромного числа спилов с мостовых и построек были созданы дендрохронологические шкалы ярусов, при помощи которых можно определять время попадания в землю той или иной находки с точностью до десятилетия, а иногда даже года Б. Шкалы созданы для Неревского, Ильинского, Буяного, Михайловского, Торгового и Ки­ровского раскопов. Именно на материале этих

раскопов в данной работе определяются рамки хронологического бытования тех или иных катего­рий изделий. Находки других раскопов имеют более широкие хронологи­ческие границы, в пределах полустолетия, и при определении точных дат играют второстепенную роль.

Даты сооружения деревянных настилов Великой, Козмодемьянской и Холопьей улиц Неревского раскопа, т. е. хронология ярусов, установ­ленная методом дендрохронологии, таковы 6:

Ярусы Годы Ярусы Годы Ярусы. Годы Ярусы Годы

28 953 21 1096 14 1238 7 1382 27 972 20 1116, 13 1268 6 1396 26 989 19 1134 12 1281 5 1409 25 1006 18 1161 11 1299 4 1422 24 1025 17 1177 10 1313 3 1429 23 1055 16 1197 9 1340 2 1446 22 1076 15 1224 18. 1369 1 1462

Специально технологическому исследованию новгородских ювелир­ных изделий из раскопок- 1951—1958 гг. посвящена работа Н. В. Рын-диной^7. Исследовательница подробно остановилась на анализе комп­лексов, доказывающих местное ювелирное производство, выявила наборы инструментов и приспособлений новгородских ювелиров, установила круг их технических приемов, уточнила на основе стратиграфии Нерев­ского раскопа хронологию этих технических приемов. На Неревском раскопе Н. В. Рындина выявила комплексы семи ювелирных мастер­ских XII—XV вв., установив в некоторых случаях наследственную преемственность в ювелирном ремесле, передачу производственных навы­ков от отца к сыну. ,JHa обширном материале она проследила такие технические приемы, как литье (по восковой модели, в формы каменные, деревянные и металлические, имитационные, составные пластинчатые и жесткие); свободная ковка (вытяжка, осадка, плющение, обрезка, изгиб, скручивание, пробивка отверстий); волочение; прокатка; ковка проволоки и фигурного дрота на наковальне с желобком; тиснение;

чеканка; гравировка; паяние; золочение; выемчатая и, возможно, пере­городчатая эмаль; термическая обработка меди и бронзы; шлифование;

полирование. Используя эти приемы, ремесленники достигали такого мастерства, которым могли обладать только узкоспециализированные производители 8.

В литейной технике Н. В. Рындина выделила следующие хронологи­ческие этапы: в Х—XI вв. основным приемом было литье по восковой модели. Литье в каменные формы применялось редко. В XII в. широкое распространение получают каменные литейные формы. Эта техника была связана с растущим рыночным спросом, с переходом работы ремесленника от индивидуального заказа к работе на рынок. В 70-х годах XII в. по­являются разъемные имитационные формы, в XIII в. — составные пла­стинчатые, в XIV—XV вв. — составные жесткие.

С Х в. новгородские ювелиры освоили волочение проволоки, в XI в. — ковку проволоки на наковальне с желобком. С Х в. применялось тисне­ние металла. Все эти наблюдения свидетельствуют о большой технической культуре многих поколений новгородских ювелиров, совершенствовавших и усложнявших свои приемы в течение веков. Традиции новгородского ремесла не прерывались и в XIV—XV вв., так как Новгород не пережил монголо-татарского нашествия.

После исследований Н. В. Рындиной не выясненным оставался вопрос о сырье, из которого изготовлялись многочисленные ювелирные изделия. Своего сырья цветных металлов Русь не имела. Месторождения меди в Олонецком крае и на Печоре были открыты лишь в XV в. Цветной металл в виде слитков, проволоки и изделий привозили из Любека и с Готланда, а с XIV в. поставщиком стал Ганзейский союз 9. Торговым связям Новгорода в Х—XIV вв. по археологическим данным посвящена монография Е. А. Рыбиной 10. В этой работе специально рассматривается вопрос о ввозе цветных металлов, причем отмечен интересный факт:

предметы из цветных металлов появляются с середины Х в. и прослежи­ваются вплоть до XV в., достигая, однако, максимального количества в XIII в. Это противоречит общепринятому выводу о затухании торговли Новгорода в XIII в. в связи с его борьбой против Тевтонского ордена. Видимо, торговля с Готландом и Любеком — основными поставщиками цветных металлов в Новгород — не ослабевала, несмотря на состояние войны Новгорода с Тевтонским орденом.

До недавнего времени оставались не исследованными сплавы, упо­треблявшиеся новгородскими ювелирами. Эту задачу разрешил в своей работе А. А. Коновалов п. Он проанализировал 11 височных колец, 20 шумящих привесок, 24 креста, 42 бубенчика, 23 булавки, 70 фибул, 226 браслетов, 128 перстней, 12 пряжек. Методом спектроаналитического исследования он наметил десять основных групп сплавов.^ I — Си;

II - Cu+Sn+(Pb); III - Cu+Sn; IV - Cu+Zn+(Pb); V - Cu+Zn+ +Sn+(Pb); VI - Cu+Sn+Zn+(Pb); VII - Pb; VIII - Pb+Sn; IX-Sn;

Х — Sn+Pb. Для Х—XI вв. характерными оказались латуни (сплав меди с цинком — группа IV) и многокомпонентный сплав с преобладанием цинка (V), а также чистая медь (I). В XII в. происходит сокращение доли латуней и появляются свинцовые и свинцово-оловянистые бронзы (группы II и III). В XIII в. эти свинцовые и свинцово-оловянистые бронзы становятся ведущими, увеличивается доля изделий из чистой меди, вдвое увеличивается число предметов из олова (группа IX).

В XIV в. составы сплавов существенно не меняются, исчезает много­компонентный сплав, увеличивается количество изделий из олова^_ В XV в. происходят заметные изменения: исчезают изделия из олова и его сплава со свинцом (группа X), растет доля изделий из свинца с оло­вом — бинарный сплав (группа VIII), увеличивается количество изделий из свинцово-оловянистой бронзы и сплава меди с цинком. Таким образом, набор сплавов Х—XI вв. значительно отличается от набора сплавов XIII—XIV—XV вв. Конец XII в. — время сложения новой традиции в изготовлении сплавов.

Ранний новгородский металл Х—XI вв. находит самые близкие ана­логии в Швеции и Латвии, свидетельствуя о единстве рудной базы. Отличает новгородский металл от шведского и прибалтийского большое количество изделий из свинцово-оловянистых бронз, бывших излюблен­ными у мастеров Новгорода. Изделия Новгорода оказались по составу металла отличны от изделий из курганов Ижорского плато — Водской пятины. Следовательно, украшения из курганов изготовлялись не в Новгороде, а местными ювелирами. Интересна мысль А. А. Коновалова о том, что близость сплавов в изделиях Новгорода и Прибалтики возможно, свидетельствует об использовании наряду с импортом отдельных вещей также и рецептов прибалтийских ювелиров. Новгородские ювелиры испытывали в Х—XI вв. существенное влияние со стороны Прибалтики. В XII в. складываются устойчивые отношения и со Швецией. Видимо, медь из рудников Швеции стала поступать в Новгород, что явилось своеобразным толчком для создания новых сплавов. В XII в. из прибал­тийской зоны сплавов выделяется новгородско-шведская, куда входят и Финляндия, и Белоозеро. Таковы основные выводы работы А. А. Коно­валова. При характеристике категорий изделий я использую данные анализов, произведенных А. А. Коноваловым.

Существенную помощь в изучении новгородских изделий из цветного металла оказали сводные работы по отдельным категориям украшений, опубликованные в Трудах Государственного исторического музея 12. Данные о находках украшений тех или иных типов в курганах северной полосы Восточной Европы позволяют наметить торгово-экономические и этнокультурные связи Новгорода с этими районами Руси.

I В настоящее время в коллекции Новгородской экспедиции насчиты­вается 2447 предметов из цветных металлов. В основном это украшения и детали костюма: головные украшения, шейные гривны, привески, кресты, булавки, фибулы, браслеты, перстни, пряжки, поясные бляшки и кольца, бусины, пронизки, цепочки, пуговицы, бубенчики и пр. Имеются также различные накладки, оружие, рукоятки ножей, писала, хоросы, замки, весы и другие предметы повседневного быта горожан. Основная часть изделий (1853) происходит с Неревского раскопа, 198 — с Ильинского, 28 — с Буяного, 5 — со Славенского, 27 — с Готского, 46 — с Тихвинского, 72 — с Михайловского, 34 — с Торгового, 8 — с Ро-гатицкого, 22 — с Людогощинского, 99 — с Кировского, 43 — с Троиц­кого, 12 — с КозмодемьянскогоА?» Весь этот огромный материал хорошо датированных методом дендрохронологии комплексов сам становится своеобразным археологическим определителем для находок северной лесной полосы древней Руси, да и для общерусских украшений вообще. ; --' Мы мало знаем о названиях древнерусских украшений по письменным источникам. В недавно вышедшей работе Г. Н. Лукиной 14 по материалам словаря древнерусского языка XI—XVII вв. собраны воедино все све­дения, относящиеся к этой категории находок. К общеславянским терми­нам украшений относятся такие названия, как пьрстень, гривьна, мо­нисто, в'внець, обручь, колы.(е. Термин пьрстень известен с XI в. в зна­чении украшения на пальце руки, иногда в значении перстня с печатью. Кольце (с XIII в.) встречается значительно реже, причем нет противо­поставления кольце (ободок) — перстень (украшение с камнем). Иногда кольце означает ушное украшение. Древним названием мужского шейного украшения было гривьна (с XII в.). Иногда это понятие употреблялось в значении привески к иконе, а также единицы веса. Монисто (с XII в.) — украшение, надеваемое на шею, в единичном случае — подвеска к иконе. В'внець — синоним короны, в единичных случаях свадебный головной убор. Обручь (с XII в.) — украшение на руке. Более поздними терминами являются запястье (браслет), нападок (перстень), ушники (серьги). Древними славянскими терминами можно считать ожерелье — украшение на шею, иногда воротник (жерело—шея); ряса (XII—XIII вв.)—

6

бахрома, украшение; чепь — слово, характерное лишь для русского языка. Заимствованы термины бармы (из германских языков) — княже­ское мужское ожерелье, иногда воротник; усерязь (с XV в., также из германских языков); колты — колтки в значении ушных украшений (у И. И. Срезневского — с XV в. 16). Серьга (заимствовано из тюркских языков) употребляется с XIV в. в значении мужского ушного украшения. Из финских языков заимствовано в XI—XIV вв. слово сустугъ — в зна­чении брошь, пряжка. Термины бусы и пуговица известны лишь с XVII в. и также заимствованы. Совсем новые в русском языке слова брошь, колье, кулон, медальон.

В новгородских берестяных грамотах неоднократно упоминаются названия украшений и деталей костюма.'Очень интересна грамота 335, найденная в ярусе 20, датированном 1116—1134 гг. В ней говорится:

«М'Ьни же ми кълътъктэ петыре, по полугривнТ. кълътъкъ золотых. . .» 16. Термин колоток—колт оказывается, таким образом, на 300 лет древнее по сравнению со сведениями И. И. Срезневского. Безусловный интерес представляет и названная стоимость золотых колтов (по полугривне за штуку) — значительная по тем временам. Видимо, речь идет о колтах с перегородчатой эмалью. В грамоте 246, относящейся к ярусам 22—24 (70—90-е годы XI—50-е годы XII в.) упоминается «чьстьное др'вво» (крест) стоимостью «полоупдты гривьни», т. е. четыре с половиной гривны 17. В грамоте 138, найденной в ярусе 11 и относящейся к ру­бежу XIII—XIV вв., упоминаются «двои чепи вь 2^рЬ'блд с хрестом» 18. В грамоте 429 (случайная находка) перечисляются «монисто, оусьрязи, три отоцька польпьна и с ъцьльцьм» (головной убор с очельем, кокош­ник). В грамоте 500, относящейся к XIV в., упоминается стоимость в «полътора роубля серьбромъ ожерьлие въ . . . дроугое съ хроустаю, шюба немечькая . . . икона съ гоитаномъ [со шнуром] . . .» 19. Эти све­дения берестяных грамот как бы оживляют археологические находки, дают представление об их употреблении и стоимости в древнем Новгороде.

Конечно же, среди находок почти нет уникальных предметов большой стоимости. Дорогие изделия из драгоценных металлов тщательно хранили и редко теряли. Когда же мода на них проходила, их переплавляли. Именно поэтому там, где не находят зарытых в древности кладов, почти совсем нет находок драгоценных украшений. К таким городам относится и Новгород.

О мастерстве его ювелиров мы можем судить по прекрасным, высоко­художественным предметам, связанным с церковным культом и сохра­нившимся в древних ризницах 20. Однако имена мастеров почти неиз­вестны. Два мастера — Коста и Братила — поставили свои имена на изделиях 21. Летопись XIII в. сохранила имена еще двух мастеров-се­ребряников (Страшка — 1200 г. и Нежилы — 1234 г.), погибших в битве с Литвой. Писцовые книги XVI в. перечисляют 222 мастера-серебря­ника — около 4% общего количества городских ремесленников. По срав­нению с другими городами Новгород занимал первое место по числу мастеров-ювелиров 22.

Однако изготовлением уникальных драгоценных предметов не ис­черпывалась продукция новгородских серебряников. Основной их про­дукцией были недорогие предметы из различных сплавов меди, олова,

7

свинца и цинка, находившие большой спрос у горожанок и населения окрестных деревень. Именно этой массовой продукции новгородских ювелиров посвящена настоящая работа. В ней представлены все катего­рии предметов, связанных с украшениями и деталями костюма: головные украшения, шейные гривны, нагрудные привески, кресты и иконки, одежные булавки, фибулы, браслеты, перстни и др. Изменение типов этих украшений прослеживается с Х по XV в. Описание предметов внутри каждой категории ведется в хронологической последовательности, начиная с Х в. В работу включены находки из всех раскопов с 1951 по 1974 г., но основой для создания хронологии ювелирных изделий послужили находки Неревского раскопа (1951—1962 гг.), составляющие главную массу предметов. Находки остальных раскопов как Софийской, так и Торговой сторон Новгорода служат лишь дополнением и проверяют точность разработанной по Неревскому раскопу хронологии изделий. Поэтому хронологические таблицы в основном построены по дендро-хронологической шкале Неревского раскопа и дополняются аналогич­ными находками из датированных также дендрохронологическим спосо­бом других раскопов (см. рис. 81).

В публикациях новгородских материалов принято при описании предмета снабжать его паспортными данными: первая цифра паспорта означает ярус, вторая — пласт, в котором обнаружена находка, третья — квадрат. Если указаны только эти три цифры, то находка происходит с Неревского раскопа. Если указаны две цифры (например, 21-1507), значит находка происходит с яруса 21, с квадрата 1507. В остальных случаях указаны начальные буквы названий других раскопов, а затем ярус, пласт и квадрат или только пласт и квадрат. Например, Ил16-25-341 означает, что находка происходит с Ильинского раскопа, ярус 16, пласт 25, квадрат 341. Тихвинский раскоп обозначен буквами Тихв;

Людогощинский — Люд; Козмодемьянский — Козм; Буяный — Буя;

Славенский — Слав; Готский — Гот; Михайловский — Мих; Торговый — Торг; Кировский — К; Рогатицкий — Рог; Троицкий — Тр. Основные коллекции находок хранятся в Новгородском историко-архитектурном и художественном музее-заповеднике. Кроме того, часть коллекции передана в Государственный исторический музей и Государственный Эрмитаж. ,

1 Покровский И. В. Древняя ризница Софийского новгородского собора. — Труды XV АС, 1914, т. X.

2 Приношу благодарность художнику Н. С. Сурвилло и фотографам С. А. Орлову и С. Т. Бочарову, подготовив­шим иллюстрации к настоящей книге.

3 Седова М. В. Ювелирные изделия древ­него Новгорода (X—XV вв.). — МИА, 1959, 65, с. 223—261.

4 См.: МИА, 1956, 55; 1959, 65; 1963, 117; 1963, 123; Колчин Б. А. К итогам работ Новгородской археологической экспедиции (1951—1962 гг.). — КСИА, 1964, 99, с. 3—20; Археологические открытия 1965—1974 гг. М., 1966—

1975 (статьи о работе Новгородской экспедиции); Археологическое изучение Новгорода. М., 1978.

5 Колчин Б. А. Дендрохронология Нов­города. — МИА, 1963, 117, с. 5—103.

в Соотношение хронологии мостовых Не­ревского раскопа и мостовых других раскопов см. в кн.: Археологическое изучение Новгорода. М., 1978, с. 21, рис. 5.

7 Рындина Д. В. Технология производ­ства новгородских ювелиров Х — XV вв. — МИА, 1963, 117, с. 200—268.

8 Там же, с. 266.

0 Хорошкевич А. Д. Торговля Новгорода в XIV—XV вв. М., 1963, с. 314.

1» Рыбина Е. А. Археологические очерки

истории новгородской торговли. М.,

1978. п Коновалов А. А. Цветные металлы

(медь и сплавы) в изделиях Новгорода

Х—ХУвв. Автореф. канд. дис. М., 1974.

12 Очерки по истории русской деревни X—XIII вв. (Труды ГИМ, вып. 43). М., 1967.

13 Размещение раскопов на плане Новго­рода см. в кн.: Археологическое изуче­ние Новгорода. М., 1978, с. 10, рис. 2.

14 Лукина Г. Н. Названия предметов ук­рашения в языке памятников древне­русской письменности XI—XV вв. — В кн.: Вопросы словообразования по лексикологии древнерусского языка. М. 1974, с. 246-261.

I6 Срезневский И. И. Материалы для сло­варя древнерусского языка. СПб., 1903, т. I.

16 Арциховский А. В. Новгородские гра­моты на бересте (из раскопок 1958— 1961 гг.). М., 1963, с. 24.

17 Арциховский А. В. Новгородские гра­моты на бересте (из раскопок 1956— 1957 гг.). М., 1963, с. 68.

18 Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1955 г.). М., 1958, с. 11.

19 Арциховский А. В., Янин В. Л. Нов­городские грамоты на бересте (из рас­копок 1962—1976 гг.). М., 1978, с. 35, 93.

20 Бочаров Г. Н. Прикладное искусство Новгорода Великого. М., 1969.

21 Рыбаков Б. А. Ремесло древней Руси. М., 1948, с. 294-299.

22 Арциховский А. В. Новгородские ре­месла. — В кн.: Новгородский истори­ческий сборник, Новгород, 1939, VI, с. 8, 9.
ГОЛОВНЫЕ УКРАШЕНИЯ

ВИСОЧНЫЕ КОЛЬЦА

Излюбленным украшением славянских женщин были височные кольца. Разнообразные по форме и размерам, они крепились в волосах или под­вешивались на лентах и шнурах к головным уборам. В курганах древней Руси встречены височные кольца различных типов. Каждый из них служит надежным этническим определителем одного из племен. Для Новгородской земли, заселенной словенами, таким этнографическим типом височных колец считаются ромбощитковые.

Рис. 1, 1, 3, 4. Ромбощитковые височные кольца. Составляют 48% об­щего количества височных украшений из курганов Ленинградской обл. 1 В Новгороде в городских слоях рубежа Х—XI—начала XIV в. найдено семь таких колец: шесть — на Неревском раскопе и одно — на Ильин­ском. Наиболее древний экземпляр (26/25-28-1300) относится к ру­бежу Х—XI вв. Это простое (по классификации В. П. Левашовой) кольцо, у которого концы проволоки никак не оформлены и не сомкнуты (рис. 1, 4). Четыре ромбощитковых кольца (25-27-1017; 20-24-14; 17-18-966; 11-17-1239) относятся к щитковоконечным, один конец которых раскован в щиток. Два кольца представлены фрагментами, и отнести их к определенному типу нельзя. Следует отметить, что наиболее древние щитковые кольца, найденные в ярусах 26—25 и датирующиеся рубежом Х—XI—первой четвертью XI в., имеют овальные щитки, что несколько изменяет представление о бытовании на раннем этапе лишь колец с ром­бическими щитками. Изготовлялись эти кольца путем отливки в одно­сторонних каменных формах 2, а не расковки проволоки, как считалось раньше. Материалом служили латуни, многокомпонентный сплав с пре­обладанием цинка, медь 3. Диаметр колец колеблется от 6 до 8 см, коли­чество щитков — от двух до пяти. Орнамент на щитках (четыре-пять кружочков, заключенных в ромбовидную рамку) наносили чеканкой. Ни разу не встречен классический орнамент в виде креста, концы кото­рого заканчиваются тремя кружочками. К началу XII в. относится фрагмент кольца (Ил25-4) с орнаментом из девяти точек, составляющих ромб.

Рис. 1, 3; 2, 5, 7—9. Браслетообразные височные кольца. Представлены несколькими чипами. Древнейшими из них являются завязанные, харак­терные для смоленской и полоцкой ветвей кривичей. Вне территории верхнего течения Днепра, Западной Двины и Волги завязанные височные кольца встречаются единицами. Они оставлены, видимо, кривичскими переселенцами. В Новгороде на Неревском раскопе обнаружено девять этих височных украшений в слоях конца Х—начала XII в. Шесть из них (27-31-205; 27-91-22; 24-29-784; 24-19-1701; 23-25-1829; 21-25-1029) изго­товлены из одинарной волоченой проволоки, завязанной двумя концами. Три кольца (26-26-1789; 24-27-868; 23-22-1106), датирующихся XI в., изготовлены из двойной витой волоченой проволоки 4, завязанной также на два конца. Аналогичные витые кольца встречены в курганах XI в. восточного побережья Чудского озера, в Белоруссии и Херсонесе 5. Диаметр колец 4,8—7,3 см. Материал — латунь и многокомпонентный сплав 6.

Браслетообразные височные кольца с заходящими концами, один из которых резко отогнут в обратную сторону, представлены двумя:

одно найдено в слое середины XI в. (Ил29-59), другое — середины XIII в. (14-15-1943). Диаметр их 5—6,6 см. Аналогичные кольца встречены, кроме собственно кривичских территорий, в курганах северо-западных областей Новгородской земли.

Браслетообразные кольца со спирально-загнутым концом найдены в количестве двух в слое середины XI в. (24-23-2009) и второй половины XII в. (Ил22-296). Диаметр их 6,5—7 см. Проволока волоченая. Мате­риал — многокомпонентный сплав с преобладанием цинка 7. Височные кольца этого типа встречаются изредка на обширной территории от Верх­него Понеманья до Волго-Окского междуречья и не могут служить этноопределяющими 8.

Одно браслетообразное височное кольцо (Ил28-84), у которого один конец расплющен и имеет отверстие, найдено в слое второй половины XI в. Диаметр 5,4 см. Это кольцо плоскоушковое верхневолжского, мерянского происхождения. Аналогичные женские головные украшения известны среди находок из поселений и могильников мери, мордвы, муромы VII—XI вв.9 Находка такого кольца свидетельствует о наличии в составе населения Новгорода выходцев из далеких северо-восточных областей финно-угорского мира.

Рис. 2, 1—3. Семилучевые и семилопастные височные кольца. Свиде­тельством столь же отдаленных связей с другими славянскими племенами, в частности с радимичами и вятичами, являются височные кольца, харак­терные для женского убора этих племен — семилучевые (одно) и семи­лопастные (два). Семилучевое кольцо (18-21-416) диаметром 4,1 см

10



Рис. 1. Височные кольца (1—4), колт (Д), привеска (6) и шейные гривны (7—ДО)

1— 20-24-14, S — 25-27-1017, 3—21-35-205, 4—26/25-28-1300, 5—15-20-1292, в — 15-20-1267, V — 27-34-1375, 8 — Тихв19-45, 9 — Тихв17-3, 10 — 13-22-830



Рис. 2. Височные кольца

1 -17-22-100; г-18-21-416; 3-16-17-1028; 4-10-10-569; 5 - Ил28-84; в - Мих7-15-48; 7 - 24-23-20П9-S — 24-29-784; 9 — 23-22-1106; 10 — К, южная траншея, 11 — К24-36

отлито из биллона в жесткой литейной форме и найдено в слое второй по­ловины XII в. В радимических курганах семилучевые кольца встреча­ются в погребениях XI—XII вв. 10 Новгородское1 кольцо отличается от типичных образцов этих височных колец: у него каплевидные завер­шения на лучах вместо трех шариков, да и сами лучи больше напоми­нают лопасти вятических колец раннего облика, датирующихся рубе­жом XI—XII—первой половиной XII в.11

Два семилопастных вятических височных кольца (17-22-100; 16-17-1028), относящихся к типу развитых простых (по классификации Т. В. Равдиной), найдены в слое конца XII—начала XIII в. Они отлиты из бронзы по способу восковой модели с сохранением формы 12. Орнамент их состоит из заштрихованных полос, заходящих острыми городками в каждую лопасть. У дужки имеются дополнительные колечки, форма лопастей секировидная. Подобные височные кольца датируются в вяти­ческих курганах концом XII—XIII в.13

Рис. 3, f, 8, 11. Перстнеобразные проволочные височные кольца. Обна­ружены в количестве 19. Два кольца диаметром 2,3 см с загнутым наружу концом встречены: одно (Ил29-43) — в слое 60—70-х годов XI в., другое (21-30-1349) — в слое первой|половины XII в. Три точно таких же височ­ных кольца (К18-65; 8-7-485; 3-10-1332) найдены в слоях XIV—на­чала XV в. Следовательно, их нельзя рассматривать как хронологиче­ский признак. 14 простых перстнеобразных колец (Ил28-91; Ил27-307;

19-29-1341; 18-26-753; 17-16-591; Ил22-336; Ил22-5; Ил21-342; Ил21-286;

14-20-1137; 13-16-1534; Торг19-17) диаметром 1,3—2,4 см с разомкнутыми и слегка заходящими концами встречены в слоях конца XI—конца XIII в. В одном случае (Ил28-91) найдено три кольца, продетых одно в другое. Этнически определяющим признаком эти украшения служить не могут. Они широко встречаются на памятниках Северной Руси с Х по XIII в.14

Бусинные височные кольца. Представлены тремя типами: однобусин-ные, трехбусинные, многобусинные.

Рис. 3, 4. Древнейшими являются однобусинные полихромные кольца 15 диаметром 1,5 см, сделанные из биллоновой проволоки, с буси-вами из стеклянной пасты, черного и печеночно-желтого цвета. Найдены они в слоях рубежа Х—XI вв. (26-30-259) и второй половины XI в. (23-29-811).

Рис. 3, 6, 10, 12—16. Трехбусинные височные кольца состоят из проволочного круглого стержня, на который надеты три бусины, раз­деленные проволокой. Они были типично городским женским украше­нием. Лучшими образцами трехбусинных колец считаются золотые и се­ребряные филигранные изделия, хорошо известные по древнерусским кладам. В подражание им возникли литые украшения, похожие по форме на оригиналы, но исполненные не такой трудоемкой техникой и из не­дорогих материалов. В древнерусских курганах трехбусинные кольца распространены весьма неравномерно. В большинстве земель, в том числе и в Новгородской, эти кольца встречаются очень редко. Исклю­чение составляют курганы Ростово-Суздальской земли, где эти украшения получили сравнительно широкое распространение уже в XI в.16 В город­ских слоях Новгорода найдено 17 трехбусинных височных колец, из лих 12 — на Неревском раскопе, три — на Ильинском, одно — на Ро-

13

гатицком, одно — на Торговом. Стратиграфически они распределяются в слоях от рубежа X—XI до середины XIV в., но наибольшее количество приходится на XII—XIII вв. По технологической характеристике кольца делятся на следующие группы:

1. Рис. 3, 13. Четыре височных кольца имеют напускные круглые гладкие бусины, спаянные из тисненых половинок. Три из них (26-33-1464; 21-1507; 16-1635) бронзовые, а одно (Ил12-24-93) — золотое. Впро­чем, золотое кольцо, происходящее из слоя 30—50-х годов XII в., из-за небольшого размера (диаметр 2,2 см), возможно, следует считать серьгой. Концы его стержня имеют отверстия для соединительной проволоки. Аналогичные украшения встречались в Киеве 17.

2. Рис. 3, 12, 14—16. Шесть височных колец из оловянисто-свннцо-вого сплава имеют бусины, спаянные из двух створок, отлитых в разъемных каменных формах 18. Пять ложнозерненых колец найдено, в слое середины XI в. (ИлЗО-20) и первой половины XII в. (21-22-1089; 19-25-202; Ил25-4;

Рог25-41). Три кольца с бусинами, орнаментированными в подражание скано-зерненым украшениям с соприкасающимися кругами, найдены в слое середины XIII в. (14-11-1734) и середины XIV в. (9-20-843; Торг19-7).

3. Три височных кольца (16-21-150; 15-23-742; 13-20-1416) целиком отлиты также из оловянисто-свинцового сплава в двусторонних имита­ционных формах, причем и бусины, и стержни их полые. Эти имитацион­ные изделия относятся к XIII в. Орнаментация бусин одного из них подражает скано-зерненым бусинам с тремя кругами и точкой в центре, у двух других бусины гладкие.

4. Рис. 3, 6. Ранним вариантом трехбусинных колец является кольцо (24-27-1184) с узелковыми бусинами, сплетенными из тонкой бронзовой проволоки, найденное в слое второй четверти XI в.

5. Рис. 3, 10. Единственное височное кольцо (20-22-424), бусины которого украшены настоящей сканью и крупной зернью, найдено в слое начала XII в. Диаметр кольца 5,5 см. Сохранились две бусины: централь­ная, овальная, украшена треугольниками зерни; боковая, круглая, покрыта узором из двойных сканых завитков. Случаи украшения мед­ного изделия зернью и сканью в древней Руси редки, и в этом смысле новгородская находка очень интересна. Ближайшие аналогии представ­ляют изделия Волжской Болгарии и Прикамья, где орнаментация круп­ной зернью была распространенным приемом 19.

Рис. 2, 10, Л. Многобусинные височные кольца найдены в количестве десяти в слоях конца XIII—начала XV в. Височные украшения этого типа были распространены в северо-западной части Новгородской земли и являлись характерной деталью женского убора средневековых обита­телей Водской пятины. В. В. Седов выделил их в качестве типично вод-ских украшений 20. На территории древней Руси они больше нигде не встречены. На проволочный стержень этих изделий (диаметр 3,5—12,5 см) надеты гладкие полые бусины, число которых колеблется от пяти до 12. У пяти колец (11-10-1002; 11-13-1840; 11/10-12-1073; К24-36; К, южная траншея) бусины изготовлены из тисненых половинок, материалом для которых служил многокомпонентный сплав с преобладанием цинка 21. У трех колец (И/10-1121А; 8-6-518; Ил16-125) бусины отлиты из оловя­нисто-свинцового сплава в имитационных формах, что является при-

14



Рис. 3. Серьги (1, 2, 4, 9) и височные кольца (3, S-8, 10-16)

^ЙЯ;;Г-^;;^ЙЯ-й-Л^Й

ИлЗО-20; IS — Рог25-41; IS — 21-22-1089

знаком их городского ремесленного производства 22. От двух много-бусинных колец (Торг19-17; 4-11-1416) сохранились лишь стержни. Изготовление этих украшений местными, городскими ремесленниками предполагает наличие води в составе населения города.

Рис. 2, 4, 6; 3, 3, 5. Редкие типы височных колец. Из редких для древ­ней Руси типов височных колец следует отметить два перстнеобразных кудрявых (по типологии В. П. Левашовой) 23 кольца диаметром 3—4 см, найденных в слое конца Х в. (Мих25-38-27) и второй половины XIII в. (К22-51). Украшения эти состоят из проволочной основы, оплетенной в нижней части спиралькой из тонкой проволоки, образующей ажурную муфту. На территории Восточной Европы встречено восемь таких височ­ных колец. Вероятно, на Русь они были занесены с Запада. А. А. Спицын датировал эти украшения XIV—XV вв.24

Из слоя середины XIII- в. происходит лунницеобразное ложноплетеное кольцо диаметром 1,8 см (К24-29), литое из оловянисто-свинцового сплава. Аналогичные кольца найдены по одному во владимирских и костромских курганах. Они принадлежали, возможно, финно-угорскому населению.

Вероятно, височными украшениями были и три лунницевидных плоских предмета, отлитых из оловянисто-свинцового сплава в одно­сторонних жестких литейных формах. Размеры лунниц 4,5—5 см. Лицевая сторона их украшена выпуклыми полушариями, перемежающимися линиями ложной зерни. На суживающихся концах проделаны отверстия для закрепления. Все три предмета найдены в слоях XIV в. (10-10-569;

9-8-584; Мих7-15-48). Своей формой эти украшения очень напоминают лунницевидные височные кольца, спорадически встречающиеся на об­ширной территории Северо-Восточной Руси. Они известны по материалам из длинных курганов кривичей конца I тысячелетия 25, у радимичей , а также по находкам в могильниках мери и муромы, из-за чего и полу­чили название колец муромского типа 27. Трудно сказать, почему эта форма украшений стала бытовать в Новгороде именно в XIV в.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

перейти в каталог файлов
связь с админом