Главная страница
qrcode

Романова Е. С, Потемкина О. Графические методы в психологической диагностике


НазваниеРоманова Е. С, Потемкина О. Графические методы в психологической диагностике
Анкор3 Graf metody.doc
Дата17.12.2017
Размер2,29 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файла3_Graf_metody.doc
ТипДокументы
#17838
страница1 из 18
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18



Романова Е. С, Потемкина О.

Графические методы в психологической диагностике



ББК 88.4 Р69

Ответственный редактор:

доктор психологических наук,

академик Ю. М. Забродин

Рецензенты: кандидат психологических наук А. Г. Асмолов

доктор психологических наук В. В. Гульдан доктор психологических наук И. В. Дубровина
ISBN 5-86776-017-0

Графические изображения (рисунок и почерк) давно привлека­ли ученых-психологов как возможность раскрытия психологичес­кого содержания индивидуальности, ее связи с миром, особенно­стями поведения, эмоционального состояния и т. д. Если Вы хотите узнать о своих индивидуальных особенностях, составить свой пси­хологический портрет, это можно сделать на основе описания ри­суночных тестов, способов их анализа и интерпретации, которые изложены в доступной и удобной форме.

Для практических психологов, философов, юристов, психоте­рапевтов, искусствоведов, а так же всех интересующихся проблема­ми индивидуальности и ее особенностями.

„ 47202000000-013 Р А-76(02)-91

ББК 88.4

ISBN 5-86776-017-0

Романова Е. С, Потемкина о ф 1991 ' '

Издательство «Дидакт» мление, 1991

офор-

ВВЕДЕНИЕ

В последние годы в психологических исследованиях стали весьма популярны графические методы, получившие значи­тельное распространение на Западе еще с начала 50-х гг.

За сравнительно недолгую историю графических методов__

психодиагностических тестов — разработано много специаль­ных приемов и процедур, вошедших в число классических ди­агностических средств. Это, в частности, рисунок человека__

тест Ф.Гудинаф (127), Д.Харрис (129), тест "Дерево" К.Коха (134), "Дом-дерево-человек" Д.Бука (120; 121), рисунок семьи В.Вульфа (77), которые с разными модификациями использо­вали В.Хьюлс (131), Л.Корман (126), Р.Бернс и С.Кауфман (124), А.И. Захаров (43), Е.Т.Соколова (94), Г.Т. Хомента-ускас (106; 107) и др. В отечественной практике получила рас­пространение диагностическая методика "Пиктограмма", пер- • воначально предложенная А.Р.Лурия как прием изучения особенностей опосредованного запоминания, а затем весьма де­тально изученная в работах Г.В.Биренбаум (9), С.Я.Рубинш­тейн (85), С.В.Лонгиновой (69; 70), Б.Г.Херсонского (102; 103; 104; 105)и др.

Однако, при всем разнообразии методов, 6 целом получив­ших название графических, их возможности еще недостаточно широко раскрыты. С одной стороны, в практической сфере ис­пользуется незначительное количество вариантов заданий и тем изображения, а с другой — отсутствует внимание к провер­ке их на валидность, надежность получаемых данных и интер­претаций.

Графические методы, относясь к классу проективных, дают человеку возможность самому проецировать реальность и по-своему интерпретировать ее. Поэтому естественно, что пол­ученный результат в значительной мере несет на себе отпеча­ток личности, ее настроения, состояния, чувства, особенностей представления, отношения и т.д.

Введение

Вообще говоря, в каждом графическом изображении, кото­рое можно рассматривать как невербальное сообщение для дру­гого, остается что-то специфически индивидуальное. И труд­ность методической задачи состоит в том, чтобы максимально контрастно выделить то, что принадлежит автору изображе­ния, отчленив его от того, что составляет нормативную, "неав­торскую" сторону изображения — канву стандартной ситуа­ции, влияние стандарта задания, содержание общего смысла сообщения и т.п. Но это весьма трудно сделать, поскольку в субъективном графическом продукте (письме, рисунке и т.п.) воедино слиты и выражаются совместно с одной стороны, — смысл (сообщение), отношение автора, его способности и т.д., а с другой — ограничения на это выражение со стороны куль­туры (в данном сл/чае норм графики), материала изображе­ния, структуры графического задания (дом, дерево, человек и т.п.) и наконец, возраста человека (например, специфичных этапов развития графических умений и навыков ребенка). Ука­занные ограничения образуют упомянутую выше своеобраз­ную нормативную структуру и выступают как отсчетный фон, на котором и по отношению к которому могут быть выявлены личностные особенности человека.

- Это подтверждает весь опыт человеческой культуры. Мы знаем: в рукописном тексте остается как бы "след" пишущего, отражаются его личностные свойства, переживания, отноше­ние к смыслу сообщения, наконец, его состояние. Классиче­ским примером, подтверждающим сказанное, является анали­тическое сопоставление рукописных текстов и рисунков выдающихся русских писателей и художников, (что било сде­лано, в частности, при исследовании творчества А.С.Пушкина, Ф.М.Достоевского, С.Эйзенштейна). Этот пример показывает, что существует общий (для разных форм выражения) стиль всей графики индивида. С теоретической точки зрения это оз­начает, что возможна и разрешима проблема психологической идентификации личности человека по результатам анализа его графического продукта. Это позволяет рассматривать два различных варианта методов психодиагностики соответствен­но видам графического продукта:

— методы психографического анализа текста,

— психодиагностические рисуночные тесты.

Введение

I

Рисуночные тесты, как особая разновидность психографи­ческих методов, часто используются в практической диагно­стике и нередко служат единственным средством развития об­щения между психологом и консультируемым: в рисунках содержится обилие "сигналов" для психолога, которые можно использовать для построения диалога с консультируемым. По­следний, в свою очередь, в процессе общения с психологом ис­пользует не только слова, но и образы. Рисунки, как показы­вает опыт, имеют яркие индивидуальные различия, что дает возможность построения на их основе естественных психоло­гических классификаций и типологий, и это достигается зна­чительно быстрее, чем при применений других методов.

Анализ рисунков, письма, "изобразительного языка" в це­лом не только расширяет диагностические возможности, но и способствует более глубокому пониманию всего душевного со­стояния человека, его видения мира и социальной ориентации.

Однако, за многими достоинствами графических методов, простотой и доступностью их применения стоят высокие тре­бования к специалисту-психологу, использующему их. Необ­ходимы длительная практика, чрезвычайная осторожность в интерпретации, умение правильно формировать сложный ком­плекс методик, поскольку графические методы, по нашему убеждению, не должны применяться изолированно от других методов.

К сожалению, расширяющееся применение графических методов и процедур пока не привело к созданию работ, обоб­щающих опыт их использования, к формированию обшего под­хода к психологическому анализу разных видов изображении. В настоящее время также нет единства взглядов на интерпре­тацию результатов психографического исследования- ЧаШ всего каждый из исследователей, "набивая руку" на акои-

одной или группе методик, выделяет свои собственна16 метры для построения интерпретации. При этом крайне редки попытки анализировать рисунок в контексте художественной культуры, накопившей богатый опыт оценки художесвенного творчества.

По нашему мнению, это сужает возможности психологического применения графических методов, сдерживает ** „,бо-тие, обогащение, верификацию. В предлагаемой читате1

Введение

те мы попытались найти общий подход к анализу графического материала (на основе анализа 25 тысяч рисунков детей и более 10 тысяч рисунков взрослых, представителей различных про­фессий) , сопоставляя данные, полученные при использовании наиболее употребительных рисуночных тестов. Это позволило нам в какой-то мере систематизировать описание графических методов и способов их применения в психодиагностике.

Книга не претендует на полноту материала по графическим диагностическим методикам и представляет собой лишь на­чальный этап в развитии общего подхода. Для детальной раз­работки необходимо более глубокое изучение психографиче­ской техники и диагностических процедур, сопоставление их с другими методами, систематическое исследование этниче­ских, возрастных, половых и других различий в выполнении графических изображений.

Хочется подчеркнуть, что наша книга, в которой предпри­нята попытка обобщения данных по графической диагностике, одна из первых, и в силу этого является дискуссионной. Пони­мая, что подобный труд не может быть лишен недостатков, ав­торы будут очень признательны читателям за за высказанные критические замечания.
ЧАСТЬ I

Очерк историко-психологического анализа графической деятельности

Глава 1 Краткая история письма и начало почерковедения

Рассматривая историю развития графических продуктов че­ловека, целесообразно обратиться к филогенезу письма как особой формы графической деятельности. Здесь можно уви­деть длительные и трудные этапы развития письма и рисунка от первоначальных пиктограмм до современной письменно­сти, развитие изобразительной деятельности от первого абри­са тени, отброшенной человеком, до современной живописи и графики, передающих сложнейшие авторские ощущения и видение происходящего.

Время, сохранившее наскальные рисунки древнего человека, отразило и особенности жизнедеятельности древних людей, и их изобразительные возможности. Изобразительная деятельность поначалу была необходима для передачи сообщений другим лю­дям, фиксации опыта. Считается, что таким образом охотники предупреждали товарищей о передвижениях, количестве и по­родах зверей — с помощью различных примитивных знаков, основным назначением которых было сообщить об определен­ном факте. История письма отражена в фундаментальном тру­де ЧЛоукотки (71).

Предполагается, что первоначально все эти знаки были не­зависимы от языка, так как они действительно являлись только сигналами, простыми знаками, часто заранее установленны­ми, но всегда понятными. В первую очередь сюда можно отне­сти знаки, столь необходимые в тех случаях, когда охотник шел по следам стаи. Одним из таких сигналов (приемов их очень много, особенно в этнографии) служит ветвь; положенная кон­цом в нужную сторону. В дальнейшем в подобных случаях ста­ли размещать негодные для охоты стрелы остриями в нужном направлении. Этот обычай, коренящийся в далеком прошлом

8

Часть I

человечества, сохранился до сих пор, и мы вычерчиваем стрел­ки, указывающие направление. Но одних указаний направле­ния было недостаточно. Вскоре сюда присоединилось стремле­ние наглядно передать отсутствующему товарищу и некоторые подробности ситуации — так возникли рисунки. Люди разра­ботали на основе рисунков целую систему сообщений, с по­мощью которой можно было передавать и более сложные ком­плексы значений, чем простое обозначение видов животных и направлений их передвижения. Но все же это еще не письмо, а только намек на него.

В действительности письмо также начинается с рисунков, которые своей традиционной формой подсказывают логиче­ское содержание сообщений и всегда более конкретны, более однозначны, что снижает возможность ошибок при восприятии их содержания. Однако, не все рисунки, дошедшие до нас от минувших веков, являются письмом, сообщением. На совре­менном этапе нам, людям цивилизованным и далеким от при­митивного мышления, трудно точно установить, имеем ли мы в том или ином случае дело с "чистым" рисунком — воплоще­нием индивидуальной эстетической эмоции, или с письмом, со­общением. Иногда имеет место смешение.

Изображения, содержащие сообщение, выполненное рисун­ками, называется пиктограммой. Различают пиктограммы и петроглифы. Их различие состоит в том, что пиктограммы — это исключительно рисунки, а петроглифы включают в себя также геометрические и другие элементы. К примеру, в рисуночных сообщениях, обнаруженных на севере американского конти­нента, преобладают пиктограммы, а на юге — петроглифы.

У всех пиктограмм есть одна общая особенность: они знакомят нас лишь с одним определенным событием, по большей части бытового характера, иногда разбитым на от­дельные моменты, но всегда с легко обнаруживаемой цело-, стностью. Таким образом, можно сказать, что каждый ри­сунок как бы соответствует одному предложению. Задача пиктограмм заключается в наиболее наглядной передаче целых комплексов значений; вероятно, поэтому разные ин­дивидуумы облекали свое высказывание в различную фор­му. Можно выделить пять видов основных назначений, ко­торые выполняли пиктограммы. Первый вид — простейшие

Глава I

пиктограммы, выполняющие назнания любовных посла­ний, которые находили у североамериканских индейцев и оду­лов (Северная Сибирь). Второй вид известен как охотничьи сообщения, существовавшие пг чти у всех народов мира да­же в доисторический период, третий вид образуют магиче­ские и заклинательные формул л, в особенности распростра­ненные у североамериканских < индейцев, а также в Индонезии. Четвертый — донесения о боевых стычках, на­бегах, атаках и походах, а также надписи на могилах. На­конец пятый, последний вид — это пиктограммы политиче­ского характера, например, петиции, договоры, сведения о переписи населения, а также различные заявления, предуп­реждения и т.п. Анализ пиктографических сообщений пока­зал, что для них наиболее характерна стихотворная форма с присущей ей ритмической устойчивостью, лучше всего от­вечающая постоянному значению отдельных рисунков. Не­которые народы особенно любят пользоваться этой формой, поэтому мы иногда говорим о пиктографических стихах или песнях.

"Наибольший интерес, — пишет Ч. Лоукотка, — пред­ставляют знаки марийцев (восточная часть европейской России) и саамов (Швеция), жителей юга Европы, а также арабов и бразильских индейцев, в которых наблюдаются первые попытки стилизации изображений. Стилизация за­метна также в некоторых наскальных рисунках Южной Ев­ропы и Северной Америки, например, в них мы находим стилизованные руки, бычьи головы и т.п." (71. с.22-23). Можно считать, что разные виды пиктограмм составляют первую ступень развития письма (71).

Значительный прогресс, по сравнению с неопределенными неясными пиктограммами, представляет следующая ступень |развития письменности, так называемая идеографическая, ло-'гически развивающаяся из пиктографической. Поскольку сло­во и рисунок представляют собой два возможных способа вы­ражения одного и того же объекта, то люди уже на раннем этапе стали отождествлять определенные рисунки с определенными словами. Они начинают пользоваться символами, знаками, приобретающими условный характер. При этом мы видим, что °чень многие знаки и символы происходят от так называемо

10

Часть I

кинетической речи. Это чисто графический наглядный эквива­лент определенного жеста, уже вошедшего в обиход. Он внед­ряется в письмо главным образом там, где кинетическая речь оперирует символическими движениями (часто заимствован­ными из магии).

Например: у нас палец, приложенный к губам, означает "молчи!", а у североамериканских индейцев этот жест означает "дитя", указывая на то, что дитя не умеет говорить. Из этого жеста впоследствии возник знак "дитя", графически изобра­жавшийся двумя параллельными черточками, пересекаемыми вертикальной третьей чертой.

Идеографическое письмо в определенном смысле уже мож­но назвать символическим — в тех случаях, когда с помощью рисунков хотят закрепить и передать другим известные представ­ления, выраженные словом. Идеограммами широко пользуются современные народы, особенно для магических целей, но чаще всего это — сугубо религиозная символика, доступная лишь по­священным (рис. 1,2,3).

Этап символического письма отличается тенденцией к быстрому поступательному развитию. Символы приобрета­ют универсальный характер, их форма и логическое содер­жание стандартизируются, употребление становится более условным. Параллельно с этим, сложные в прошлом изо­бражения упрощаются, стилизация исчезает, и в конце кондов, преобладание получает чисто звуковой эквивалент. Теперь знак уже не отображает значение слова, а только фиксирует звуковой комплекс. И хотя этим письмом и про­должают пользоваться главным образом для сообщений ис­торического и религиозного характера, уменьшение количе­ства знаков в нем делает его сравнительно более доступным для широких слоев населения.

Таким образом, если на первых этапах "искусство" письма являлось почти исключительным достоянием жрецов и знаха­рей, сохранявших его в тайне, то в дальнейшем словесное пись­мо порывает с религией, перестает быть орудием ритуала, про­никает во дворцы вельмож и в лавки торговцев, а оттуда, прайда, уже в совершенно измененном виде, прокладывает путь и в широкие массы.

Настоящее, в подлинном смысле слова, письмо, которое

11

Рис. 1. Идеофаммы



12

Часть I



Рис. 2. Древнешумерские идеографические знаки

мы в состоянии читать даже спустя тысячи лет, возникло в Египте и получило всеобщую известность под названием иероглиф . Но есть мнение, что иероглифика может быть старше, что она возникла в месопотамской культуре шуме­ров — споры историков по этому поводу продолжаются.

Бесспорно, большим шагом вперед было изобретение фи­никиянами фонетического письма, в котором снимаются трудности, присущие другим системам. Теперь письмо до­стигает почти полного совершенства: оно уже чисто фоне­тическое, не требующее ни идеограмм, ни определителей, ни каких-либо иных дополнений. В пределе каждая буква изображает один определенный звук, каждый звук переда­ется одной буквой. То, над чем древние египтяне бились тысячелетиями, удалось достигнуть финикиянам. Имелись просто 22 знака, которыми можно было выразить любое cjjobo финикийского или родственного ему семитского язы­ка. Именно эта легкость и послужила прямой причиной бы-

* Впервые этот термин применил Климент Александрийский в 200 г. до н. э. Иероглиф — от греч. hietros — священный и glyphe —то, что вырезано

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

перейти в каталог файлов


связь с админом