Главная страница
qrcode

Сказка странствий I


Скачать 140,83 Kb.
НазваниеСказка странствий I
Дата08.07.2019
Размер140,83 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаСказка странствий.docx
ТипСказка
#245209
Каталог

С этим файлом связано 942 файл(ов). Среди них: Комунальний заклад.docx, цитатный план о России Блока.docx, ФЭМП .docx, мой АО - 16-17.doc, RAD.docx, Документ Microsoft Word (2).docx, [bookap.info] Холлис. Перевал в середине Ð, открытое занятие средняя группа.docx, Lab_practikum_MO.pdf, Шпаргалки_педагоговпсихологов_ДОУчасть1новый.doc и ещё 932 файл(а).
Показать все связанные файлы
М а г о м е д М а к а р о в

Сказка странствий


I

Успешность — иллюзия. Это лишь малая точка удовлетворения собственного эго, но дальше — новые цели или деградация и самокопание в поиске ответа: где та тропинка, на которой повернул не в том направлении? Именно движение к невозможному и поиск истины рождают удовлетворение жизнью; динамика, где присутствует общение и обмен энергией, а это возможно лишь в кругу понимающих и близких по духу людей. Именно близких людей мне не хватает в попытке вырваться из вакуума цифрового космоса. Так и проявляется тот самый духовный голод, который заставляет искать источники вдохновения и не оцифрованной информации, хранящейся только в бумажных переплетах книг, томиках, пахнущих типографской краской или пылью и тёплых... тактильно приятных на ощупь... запах, вкус... Да, да! Именно вкус! Ведь от каждой книги остаётся долгое послевкусие: иногда горькое, иногда сладкое, как нектар. Именно эта информационная субстанция и питает меня в последнее время.

И каждый раз, закрываясь дома, я пытаюсь отгородиться от всего мира привычными вещами, книгами, рисунками. Только здесь, среди старых предметов, я чувствую себя живым, непотерянной вещью среди множества таких же, как я мыслящих, но потерянных в себе людей, а живым человеком, умеющим видеть вселенную в малом. И пусть осень ссутулившись бродит под окнами, облизывая стёкла дождём, пусть серое небо падает на грязный асфальт слезами осадков. В моём мире всегда уютно и тепло, здесь пахнет корицей и чаем, а на столике, под зелёным светом старинного абажура, лежит приоткрытая книга, с которой я могу поговорить — скорее послушать её увлекательный монолог, лишь изредка прерываясь на то, чтобы сделать заметки в своём дневнике. Да, я записываю истории, рассказанные книгами, и возвращаюсь к этим цитатам в моменты, когда динамика движения к цели сходит на нет, когда силы что-то менять оставляют меня. И всегда, в каждой ситуации в моём блокноте находятся нужные слова, мотивирующие забыть про усталость и обиды и продолжить путь к цели.

А вечерами я наблюдаю, как за стеклянной перепонкой окна живёт своей жизнью город, серый и тяжёлый, такой же унылый, как будни октября; как редкие автомобили бросают взгляд своих фар в лицо повседневной серости и, на миг, задержавшись на пустых глазницах города, отворачивают и уезжают прочь, как от заражённого чумой и обречённого на смерть. Дома можно почувствовать себя потерянным, но потерянным для времени, а там, за окнами, я ощущаю себя забытым и брошенным.

Дома я с удовольствием совершаю ошибки, не боясь показаться не ловким. Квартира прощает меня и всегда даёт новые шансы — два, три, десять… не важно количество попыток, важен результат; как в работе над стихами, нужно уметь исправлять и редактировать, важно уметь делать выводы и учиться на своих ошибках, дабы не повторять их там… за пределами квартиры, в городе, который ничего не прощает и не забывает.

Иногда мне кажется, что жизнь становится похожа на сложную игру, и, выходя за дверь, я одеваю маску, каждый раз новую, и попадаю в мир, выдуманный другими, где каждый играет чужую роль и скрывает лицо и душу, боясь быть подверженным бездушным исполином. В этой сказке всегда находится место и игрокам и фигурам, но каждый человек волен выбирать свою роль, кто он: гроссмейстер или пешка. Увы, но рамки шахматной доски ограничены клетками и доступными ходами, иногда настолько запутанными и непредсказуемыми, что даже творец вселенной опускает руки; и тогда пустота проглатывает фигурку, не давая шанса отыграть ход назад. Мало счастливчиков, прошедших по черно-белой панели жизни и добравшихся до границ, где даже пешка становится ферзём. Поэтому приходится думать над каждым ходом, репетировать его в клетке собственной квартиры, записывая впечатления в дневник и сверяя свою партию с книгами.

Сегодня я снова один на один со своими записями и старыми вещами; они давно стали мне друзьями. Здесь: часы, умеющие замедлять время, помогающие мне успевать делить свою жизнь на быстро и медленно — они умеют считать вечность, которая заключена в коротком миге каждой секунды; здесь большая кружка, умеющая превращать чай в эликсир, исцеляющий от всех душевных ожогов; и книги… много книг, хранящих между страниц знания многих людей, как и я одиноких, среди множества таких же ищущих цель и стремящихся к ней.


Поверье, друзья, делиться сказками тяжело и больно, это ощущение напоминает медленное кровопускание, где в каждой капле умещается боль и радость. Любая история, когда-либо происходящая с ними, оставляет в нейронной сети мозга невидимые нити, настолько врастающие в нас, что со временем мы сами остановимся теми сказками. Но я стараюсь каждый вечер, включая зеленую лампу, записывать эмоции, накопленные за день, обдумывая свои ошибки и размышляя над следующим ходом в трудной игре , которое мы привыкли называть жизнь!

II

Прохладный до мурашек день, раскрашенный богатой позолотой майского светила, никак не располагал к учебному процессу, заставляя уйти в нирвану фантазий, где бесконечная лазурь океана, умноженная на бирюзу неба, вынесена за изумрудные скобки пальм, раскрашенных самоцветами тропических цветов, где ты загорелая и с мокрыми волосами. Здесь ароматы счастья вязки и объёмны настолько, что можно брать их пригоршнями и пить эту смесь удовольствия и умиротворения, наполняя мысли безграничным созерцанием прекрасного и блаженством. Здесь глубина океана, смешиваясь с хрусталём воздуха, превращается в огромную линзу, отражающую вселенную так чётко и контрастно, что зрение, насыщенное цветовыми ощущениями, размывает картинку дорисованного пейзажа с полотен Айвазовского, а слух, наполненный звуками, располагающими к релаксации, начинает воспринимать музыку вселенной, где даже тишина звучит с чистотой эталонно настроенного фортепиано. А вечером, сидя на пирсе, мы наблюдаем, как лимонное солнце, подобно хамелеону, меняет цвет от бледно-цитрусового до ярко-гранатового и, ныряя в быстро темнеющий горизонт, рассыпается по волнам миллионами светящихся рыбок. Здесь даже луна, похожая на низковисящий абажур, настолько близка и читаема, что иногда кажется, протянув руку, можно ощутить её доброе тепло. Ночью шелест цикад раскрашивает звуковую палитру щекочущей мелодией жизни, а множество звёзд, рассыпанных щедрой рукой Создателя, так ярки, что различимы все капилляры на твоих ладонях. Жить здесь легко и не утомительно, а время на сон кажется бессмысленной тратой. Поэтому только с приходом утренней прохлады мы уходим в уют гостиничного бунгало, где за чашкой фруктового чая с ориентальным ароматом делимся впечатлениями от прожитого дня и ещё долго не можем уснуть, наслаждаясь остатками волшебной ночи и друг другом. И сны... сны здесь напоминают путешествие в Эльдорадо, где реальность и фантазия, смешиваясь с историями из ранее прочитанных книг, оживают и наполняют сновидения непередаваемыми эмоциями и оттенками.

Утро, приходя откуда-то с востока, одномоментно зажигается ослепительным светильником солнца, проникая многоструйным и всегда ослепительно прекрасным светом сквозь открытые окна, мгновенно бодрит, наполняя мысли множеством планов на день. А у  возбуждённого радостным утром океана уже переминаются с ноги на ногу ленивые южные чайки, важно прохаживающиеся между выброшенных волнами обрывков водорослей. К полудню жизнь тихой лагуны перетекает на шумный рыбный базар, где между рядов всевозможных даров океана рыбаки развлекаются игрой в нарды и интересными рассказами о виденных ими чудесах, которые нам ещё предстоит открыть для себя. И когда зной тропического светила становится осязаем и начинает подрагивать еле видимым маревом, наступает время сиесты, где каждый человек находит возможность для неторопливого и ленивого отдыха, предаваясь созерцанию и блаженной неге. Ну что же, и мы подождём вечера, когда солнце сменит свою жгучую страсть на ровное и тёплое отношение, и продолжим наслаждаться красотой тропического атолла.

III
Новое утро на побережье никогда не похоже на любое предыдущее: здесь каждый день дарит новые эмоции и открытия. Солнце, проснувшись, окрашивает небесную акварель лиловыми оттенками и, набирая силу, насыщается всё более интенсивными цветами, приближая своё свечение к белому спектру, и нужно уловить момент, чтобы победив ленивую томность отдыха, заставить себя выйти за пределы комнаты, оборудованной кондиционером — именно тогда в книгу личных приключений запишется ещё одно непередаваемое переживание. 
Жители мегаполиса, привыкшие к высокому течению времени и событий, как правило, непросто привыкают к размерности отдыха, пытаясь разнообразить своё пребывание аттракционами и урбанистическими развлечениями, но гораздо интереснее и неповторимее, по своим событийным моментам, это путешествие на местные рыбные или блошиные рынки. Именно на рыбном рынке к визуальным и эмоциональным открытиям добавляются астрономические. Здесь, в многомерности пёстрых рядов, с удивительными морскими деликатесами и товарами можно открыть для себя истинную культуру местопребывания.

И вот я на таком базаре, где многострунности щебетания продавцов закладывает уши, и хочется непременно что-то купить, лишь бы ненадолго освободиться от внимания торговцев. А какие удивительные блюда готовят прямо на месте: здесь ароматы специй, смешиваясь с дымком и рыбным запахом, заставляют выделяться слюну, и от обилия новых вкусов аппетит только пробуждается, пренебрегая всеми правилами самостраховки от переедания, люди начинают пробовать незнакомые доселе для себя чувства, не заботясь о сохранении спортивной фигуры. Вот старый беловолосый малазиец, ловко насаживая на бамбуковые шпажки, дарит мелких осьминогов и тут же, щебеча на своём птичьей языке, ловко упаковывая в пакеты из бумаги, передаёт в руки покупателям. А на соседнем ряду из множества экзотических фруктов на ваших глазах готовят превосходные фреши и, разбавляя мелким хрустальным льдом, наливают в одноразовые пластиковые стаканчики. Но при всей своей простоте местная кухня способна удивить любого гурмана, подарив океан новых вкусовых впечатлений. Здесь, прямо межу рядов, в загончике, отгороженном деревянными ящиками, проводят петушиные бои, и растрепанный зазывала принимает ставки с таким хитрым видом, что хочется дать ему денег безвозмездно, лишь бы увидеть, как ловко он, пересчитав затертые монеты, прячет их в бездонную панаму, как бы говоря: «было ваше — стало наше...» Да, самое интересное — это прилавки с местными благовониями, где на любой ваш недуг хитрый торговец на ломанном английском порекомендует вам чудесное исцеляющее средство из каких-то целебных трав или смол. Местный колорит настолько проникает в душу, что уже через считанные минуты начинаешь верить в исцеляющую силу каких-нибудь костей летучей мыши и магии местного шамана, от которого непременно пахнет спиртным или опиумом. Простота и открытость людей настолько завораживает, что на время забывается различие культур и стран, и ты, поддаваясь общей суматохе, вступаешь в торг за какой-нибудь пустяшный сувенир, и начинает казаться, что речь азиата стала тебе понятна без перевода. Здесь мир становится проще и гостеприимнее, даря тебе радость почувствовать себя причастным к этой разнонациональной толпе, заражая душу любовью к местным людям.

И только после обеда обращаешь внимание на часы, понимая, что время на отдыхе летит столь же незаметно как и тропическая ночь. Возвращаясь в привычную обстановку гостиничного номера, не перестаешь улыбаться всем людям, а в ушах звучит мелодичное щебетание азиатской речи. Послеобеденная сиеста проходит за приятными воспоминаниями о тех моментах пережитого дня, когда незнакомые люди подарили новые и неповторимые эмоции. Разглядывая купленные сувениры, всё ещё вспоминаются пестрые ряды азиатского базара и улыбающиеся лица торговцев.

Там солнце приласкало минарет
под плачущую песню муэдзина,
в Марокко зажигается рассвет,
и зноем запускает в небо джинна.
Уже на завтра купленный билет
лежит напоминанием в кармане,
встречаю апельсиновый рассвет
на рыночном весёлом балагане,
и шумный зазывала, как всегда,
предложит контрабандные  товары.
Здесь вечный шум и торга суета,
и тихий плач старинного мизмара,
а в пёстрой многослойности рядов
проснётся эхом музыка шаманов,
заставив приутихнуть продавцов,
красивым эхом древних барабанов,
где в пряных ароматах оживёт
бодрящий вкус арабского напитка,
что уличный торговец мне нальёт,
преподнеся с радушною улыбкой,
и, получив предложенный дирхем,
груди рукой почтительно коснётся.
Здесь душу открывают только тем,
кто истинным садыком  назовётся.
Прощай, хабиби, больше не вернусь,
и пусть печаль умоется дождями,
на память увезу в Россию грусть,
рождённую арабскими стихами.


IV

В любом путешествии наступает момент, когда человек благодаря какому-то мелкому событию возвращается к воспоминаниям о Родине. Кто-то назовет это поверхностным термином — ностальгия, но, по моему мнению, это нечто иное, как родовая память и любовь к Отечеству. И вот сегодня в зоне чужого города лёгким ветром принесло звонкую песню обыкновенной синицы, напоминающую о доме, о путешествии по предгорной равнине, где ещё робкое солнце не разгорелось до жгучей белизны и слегка розовое выплывает из-за вершины под мелодичное пиликание синицы. Незатейливая песня, острой спицей вонзаясь в барабанную перепонку, прогоняет остатки утренней сонливости. В этот момент туман из бесформенной тучи влаги собирается в плотное облако и, извиваясь вдоль склона горы, наполняет впадины горного рельефа, залечивая солнечные ожоги, и в который раз вдыхает свежую бодрость в опалённую летним жаром растительность. В эти моменты многоцветные цветы радугой раскрашивают утро то тут, то здесь, загораясь лиловыми, желтыми и васильковыми звёздочками. Кусты Иван-чая, облитые густыми сочно-розовыми соцветиями, красным облаком нависают над зеленью травы и издалека напоминают алый туман. Взгляд постоянно слепит от вспышек бриллиантовой росы, лежащей на вымокших паутинках, среди густого пёстрого ковра. И вот к акапельному пению суетливой синицы хором присоединяется многоголосая живность, где первую скрипку играют звонкие кузнечики, а басовые ноты поддерживают трудяги-шмели, неспешно облетающие свои владения в поисках сладкого лугового мёда; шмели, садясь на цветы, деловито приветствуют их и с видом мастера погружаются в сердце бутона, забирая нектар.

Да, дома сейчас самое время подготовки к зиме. Родня, съезжаясь из города, собирается вечером за общим столом, чтобы обговорить утренний покой травы; заранее точатся косы, и разговор непременно сопровождается шутками и интересными рассказами. А вечером, когда спадает зной летнего солнца, из-за вершин деревьев выплывает янтарная луна и, как на привязи, огибает крону высокого дуба, растущего во дворе. Ночь — самое романтическое время для прогулок; светильник луны в горах настолько яркий, а звезды настолько низки, что виден каждый камешек на горной тропе, по которой шагается настолько легко и приятно, что иногда кажется, будто невидимые крылья ветра несут меня к быстроструйному ручью «Уллучай». Здесь, среди складок горного рельефа, в мягких лапах темноты, живёт большая тайна моего детства — это история моих далёких приключений, где каждый день — бесценный подарок Всевышнего, который никогда уже не сможет быть построенным и пережитым вновь. В детстве любое утро было новым обещанием открытий и свежих эмоций. Я помню каждую радугу и грозу из прошлого, где во всполохах неоновых молний навсегда запечатлелись на сетчатке глаз и на киноплёнке души те прекрасные переживания, из которых и состоит сама суть нашей жизни. Ни одно путешествие и ни одна страна мира не могут подарить столько духовной энергии, сколько преподнесла мне Родина, ни один вкус в мире не сравнится со сладостью яблока из родительского сада, ни одни слова не заменят сказки матери! Иногда мы ищем своё Эльдорадо на других континентах, забывая, что страна, сравнимая с Эдемом, находится там, где живут наши близкие.

Да, я скучаю! Это именно тот момент, когда голос птицы-синицы напомнил, что дома меня ждут, что время искать обратные пути, чтобы изложить свою сказку странствий на бумаге, чтобы, набравшись новых сил, вновь и вновь искать сказочную страну Эльдорадо.

V

Каждый художник видит и переживает свою осень, понятную и близкую только ему, при этом стараясь обращать внимание окружающих на именно свои оттенки и нюансы сезона. Попробую поделиться с вами своей осенью, которую люблю, и в которой всегда пребывает ментальная доля моей души.

Горы; петляющая по каменистым отрогам тропинка причудливой змейкой извивается между редкими кустарниками дикого шиповника. Именно шиповник ассоциируется с моей Родиной; летом и весной он благоуханно ароматен, когда, вспыхивая своими крупными бутонами, расцвечивает вечерний закат. Ах, как свежо и сладко пахнут вечерние цветы! Здесь шмели, уставшие за солнечный день, блаженно пикируют на розово-алые бутоны и надолго замирают со всей своей скрупулёзностью и неспешностью, собирая живительный нектар. В горах солнце до пронзительности и остроты жгуче и навязчиво и только с наступлением утренней или вечерней прохлады ощущается прелесть и красочность цветущего предгорья, где именно шиповник, как император, в венце из нежнейших лепестков возвышается над всем великолепием Кавказской равнины. А осенью контраст великолепных осенних красок становится ярче, где теплое, но нежаркое солнце лижет небо, окрашивая лоснящуюся от росы траву, а оранжевые плоды кустов шиповника, как фонари, отсвечивают багрянцем на фоне уже набравшей сок травы. Вот-вот и зелень растений начнёт впитывать в себя солнечный жар и наливаться осенней охрой, приближаясь оттенком к сочным ягодами шиповника. И здесь, среди всего этого великолепия, лента тропинки, огибая зелёный холм, поросший розовым кипреем и пёстрым клевером, ныряет в тень высокогорной рощи, где невидимые птахи все ещё живут ощущением лета, где мелодия птичьего щебетания умолкает только с наступлением ночи, передавая эстафету ночным солистам — иволгам. Именно в этой рощице ещё мальчишками мы собирали первую весеннюю землянику, а с наступлением сезона дождей срезали красивые белые грибы. Осень в этом лесочке пахнет особенно приятно, смешиваясь в удивительных ароматах гробниц и душистых горных трав. И вот моё место, где можно прилечь на мягкую траву и посмотреть в лазурно-синее небо, спрятавшееся в переплетении густых крон высоких деревьев и помечтать или вспомнить о чём-то, уже почти затерянном в лабиринтах нашей витиеватой памяти. Именно в такой же предосенний день я попал здесь под большую грозу. Гроза в горах — это самое восхитительное переживание в жизни любого мальчишки. Она приходит настолько внезапно и неожиданно, что порою детский страх быть застигнутым стихией сменяется сначала на удивление, а потом на полнейшее восхищение буйством природных сил. Сначала небо, как по мановению невидимого дирижера меняет свой ярко-бирюзовый цвет на пепельно-серый и нависает над головой, начиная давить всей своей необъятной массой на тонкие вершины деревьев, а затем серость предгрозового сумрака освещается стробоскопическими вспышками. И лишь какое-то время спустя громким гулом в перепонку впивается раскатистый гром. А небо, которое секунду назад казалось лишь загрустившим и задумчивым, вдруг начинает плакать: сначала робкими, но крупными слезинками, а через минуту этот поток нервных рыданий непогоды превращается в непрерывный поток воды, щедро поливающий прогретую за лето зелень предгорья. И теперь уже сложно назвать этот дождь просто грозой, – это уже стихия, где после ослепительно-причудливых вспышек молний горное эхо разряжается многомерным рокотом грома. Такая гроза дарит столько острых эмоции и переживаний, что про это хочется писать стихи и говорить всем и каждому. Вообще буйство любой стихии продвигает творческого человека на написание самых живых и долгоиграющих строк.

И вот дождь непрерывной дробью стучит по кронам рощицы, и страх перед стихией уже сменился на удивление и восхищение, а я, сбросив насквозь промокшую майку, раскинув руки, пытаюсь ловить крупные капли ртом, а вода ласковыми ладонями ерошит мою прическу. Гроза словно утешает меня и природу, обещая скоро исправить гнев непогоды на милость горячего горного солнца. Спустя несколько минут также неожиданно стихия отступает, сменяя ярость на великую божественную благодать, а воздух становится цветочно-вкусен, если это слово вообще можно применять к понятию воздух. Озон пропитывает не только атмосферу, но он ощущается каждой клеткой организма как прилив колоссальной энергии жизни. Да, горная стихия это и есть сама жизнь во всех своих проявлениях.

Пройдет ещё несколько дней и осень захватит всю власть в свои бархатные руки, и зной летнего солнца сменится свежестью бабьего лета, а позже и кудесницей — золотой осенью. И вот как-то незаметно, но неотвратимо начинают золотиться кроны деревьев, осыпаясь жёлто-оранжевыми птицами на поседевшую траву.

Но всё же осень на Кавказе всегда дышит свежестью и новизной. Чистейший горный воздух осенью бодрит сильнее, чем самый лучший арабский кофе. Появляется ощущение внутреннего обновления и где-то в душе просыпается уже почти забытый мальчишка, ожидающий наступления какого-то чуда. Осень — это всегда приятные воспоминания и переживания; осень — это часть моей души, где я ещё могу почувствовать себя ребёнком.


перейти в каталог файлов


связь с админом