Главная страница
qrcode

курсовая Позднякова. Социологические теории изучения экстремизма


НазваниеСоциологические теории изучения экстремизма
Дата10.08.2019
Размер263 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлакурсовая Позднякова.doc
ТипКурсовая
#245292
страница1 из 2
Каталог

С этим файлом связано 995 файл(ов). Среди них: контрольная философия.docx, 10 -заповедей.docx, Tri_osnovy_i_ikh_dokazatelstva.pdf, договор2.doc, Консультация.docx, япония.docx, проект по атамекен.docx, pravila_chteniya_Korana.pdf, ТК по лит.чт.1 класс.docx, реферат — копия.doc и ещё 985 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2






«ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени И.С.ТУРГЕНЕВА»

Философский факультет

Кафедра социологии и ювенальной политики

Поздняков Алексей Васильевич
СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ЭКСТРЕМИЗМА

Курсовая работа
39.04.01 Социология

профиль: Образование в области социально-гуманитарных наук

учебная группа 71СЦ-м


к.с.н., доц.





СОДЕРЖАНИЕ

Введение …………………………………………………………………………3
1.1. Структурно-функциональный подход к исследованию экстремизма…..7

1.2. Феноменологический подход к исследованию экстремизма …………..20

1.3. Неоинституциональный подход к исследованию экстремизма ………..29

1.4. Системный подход к исследованию экстремизма ………………………35
Заключение …………………………………………………………………….42
Список литературы…………………………………………………………….45

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность исследования. Сегодня экстремизм является одной из наиболее актуальных проблем современности. Его развитие и распространение в условиях современных ядерных разработок и научных достижений несомненно представляет для мира серьезную угрозу. Попытки обретения экстремизмом в последние годы формы государственно-политического функционирования в лице «Исламского государства» (организации, признанной в России и ряде стран террористической), заставляет специалистов различных научных направлений задуматься о пересмотре существующих подходов, методов и инструментов изучения данного феномена.

Так как экстремизм является прежде всего социальным явлением, всегда возникал вопрос о значимости социологических методологий в исследовании факторов, структуры и субъектов экстремисткой деятельности. Выводы различных специалистов сводятся к одному - большой багаж социологического знания, несомненно несет в себе много ценного и полезного для создания эффективного подхода изучения экстремизма, его мониторинга и профилактики. Однако на сегодняшний день нет анализа самих социологических подходов, который детально мог бы раскрыть особенность их применения на конкретных примерах, тщательно выявить полезность каждого подхода для исследования феномена экстремизма.

Это обусловило выбор темы нашей курсовой работы и цели ее написания. Знакомство с источниками помогло нам выявить степень разработанности данной темы.

Степень разработанности проблемы. Для своего удобства мы разделили источники и исследовательскую литературу на несколько групп. В первую группу вошли исследования, имеющие содержание с философским подходом. Здесь стоит упомянуть такие фамилии, как Ж. Бодрияр, Ф.Фукуяма, Дж. Херика, Л. Элвик, Дж. Хаксли.

Исследования экстремизма в социологическом, политическом, экономическом ключе мы встречаем в работах Р. Арона, П. Ван дер Берге, Р. Дарендорфа, Д. Белла, П. Бурдье. Огромное значение также имеют работы отечественных социологов и религиоведов: И.Я. Кантерова, А.Л. Дворкина, A.C. Грачева, С.И. Чудинова, B. В. Смирнова, Г.Г. Почепцова, которые типологизировали экстремизм или рассматривали детально отдельные его формы (религиозный, политический, молодежный и т.д.).

О роли СМИ в распространении экстремизма с одной стороны и как о средстве преодоления, с другой можно наблюдать в работах Ф.К. Рябыкина, H.H. Богомоловой, Ю.В. Наумкина Я.Н. Засурского, Г.Н. Горшенкова и др.

Историко-культурные и социо-культурные причины образования экстремистского сознания на индивидуальном и общественном уровне раскрывались в исследованиях Р. Дарендорфа, С. Хантингтона, М. Хардта, Э. Балибара, P.E. Рубинштейна, A.C. Ахиезера, Э. Геллнера, Э.А. Паина, A.A. Козлова, Л.Г. Ионина, JI. Козера, A.B. Понеделкова, A.C. Грачева, и др.

Так же для нашего исследования важны работы с общим анализом подходов, разрабатываемых в социологии. Здесь стоит упомянуть яркие фамилии, стоящие у истоков и непосредственно в основе стоящие в развитии структурного функционализма, феноменологии и феноменологической социологии, неоинституционализма и системного подхода: Э. Дюркгейм, Т. Парсонс, П.А.Сорокин, Э. Гуссерль, А. Р. Рэдклифф-Браун, А. Шюц, П. Бергер и Т. Лукман.

Современные исследователи адаптируют данные подходы для анализа экстремизма. Здесь стоит упомянуть таких специалистов: Сальников Е.В., Иванищев В. О., Чудинов С. И., Гетц Р. Н., Вехов И.В., Яхьяев М.Я., Рудь М. Ю., Плотников В.В., Фридинский С.Н., Реутов Е.В., Филонов Н.В., Хадысов М.А., Магомедова Р.И., Диль В.А., Чупров В.И., Зинченко Ю.П. и др.

Исходя из формулировки нашей темы, мы определили объект и предмет, цель и задачи исследования.

Объектом выступают социологические теории исследования общественных феноменов.

Предметом - социологические подходы применение в исследовании экстремизма.

Целью нашей работы является изучение современных социологических подходов и теорий, применяемых учеными в анализе экстремизма и экстремисткой деятельности.

Задачами исследования становятся:

- рассмотрение структурно-функционального подхода, его возникновения, развития и особенностей, а также его слабых и сильных сторон применения в исследовании экстремизма;

- изучение специфики феноменологических теорий в социологии, их значимости в разработке исследования экстремизма как социального явления; определение их слабых и сильных сторон.

- раскрытие особенностей неоинституционального подхода в социологии, его преимуществ и недостатков в процессе изучения экстремизма;

- проанализировать системный подход, его преимущества и недостатки перед другими социологическими подходами, какие в рамках данного подхода возможны направления изучения феномена экстремизма.

Методы исследования. В рамках данного исследования применялись общелогические методы: анализ, синтез, общетеоретические: обобщение, исторический метод и сравнительный анализ. Данные методы позволили прояснить возникновение, развитие и изменения исследуемых нами подходов в историческом аспекте, сравнить их между собой выявить общие и схожие черты. В рамках данной работы применяются принципы: детерминизма, что позволяет объяснить развитие методологии в контексте социокультурных трансформаций; экстрагирования, позволяющего извлекатькачественно отличающиеся друг от друга идейные компоненты разных социологических школ, направлений и подходов в их применении к экстремизму. Теоретической основой для курсовой работы послужили исследования зарубежных и отечественных специалистов, преимущественно социологов, применяющих различные методы для изучения экстремизма и анализирующих данное применение.

Структура работы состоит из введения, четырех разделов, заключения и списка литературы.


1.1. Структурно-функциональный подход к исследованию экстремизма

Структурно-функциональный подход - это такая социологическая теория, которая пытается объяснить существование общества, сосредоточив внимание на взаимосвязи между различными социальными институтами, которые составляют общество (например, правительство, право, образование, религия и т. д.).

Структурно-функциональный подход (иногда можно встретить его другое название структурный функционализм) не представлен единой методологией. В своем становлении структурно-функциональный подход, прошел ряд этапов, а потому может быть представлен несколькими версиями: 1) предыстория структурного функциализма в социологии связана с идеями органицизма, и прежде всего с творчеством Герберта Спенсера; 2) исходная методология этого подхода развивалась Эмилем Дюркгеймом и его школой; 3) так называемый "ранний" функционализм представлен Британской школой антропологии - прежде всего Радклиф-Брауном и Малиновским; 4) с 1930-х годов в США начинает формироваться собственно структурный функционализм под влиянием интегральной социологии Сорокина; 5) в конце 1940-х основные идеи структурного функциализма были заново осмыслены в категориях системного подхода; 6) 1950-1960-е - время образования двух доминирующих концепций структурно-функционального анализа в социологии: функционального императивизма Парсонса и функционального структурализма Мертона. В 60-е годы также наблюдается экспансия методологии структурно-функционального подхода за границы социологии и антропологии, которая начинает трактоваться как общенаучная методология.

Герберт Спенсер, английский социолог, был предшественником официального структурного функционализма. Ему принадлежит известное выражение "выживание наиболее приспособленных", сформулированное в его книге «Принципы социологии» (1896 г.). С помощью данной фразы он намеривался поддержать идею о социальной форме естественного отбора. Одним из основных ключевых идей в работе Спенсера было социальное равновесие. Спенсер утверждал, что в обществе существует естественная тенденция к равновесию. Таким образом, даже при изменении условий жизни общества, происходящие изменения социальной структуры будут уравновешиваться, возвращая общество к балансу.

В конце XIX века французский социолог Эмиль Дюркгейм заложил первичные основы структурного функционализма. Его теория была, по крайней мере частично, ответом на эволюционные спекуляции теоретиков, таких как Э. Б. Тейлор. Дюркгейм первоначально хотел объяснить функционирование социальных институтов как общий способ людей удовлетворить свои собственные биологические потребности. Он хотел понять ценность культурных и социальных явлений, объяснив их в отношении их вклада в функционирование общей системы общества и жизни. Позднее акцент структурного функционализма будет смещен в сторону более глубокого понимания роли социальных институтов общества в удовлетворении социальных потребностей отдельных людей в этом обществе. Дюркгейм интересовался четырьмя основными аспектами общества: (1) Почему сформировались общества и что их объединяет, (2) религия, (3) самоубийство и (4) девиантность и преступность. К своему первому вопросу Дюркгейм обратился в своей книге "Разделение труда в обществе". Дюркгейм заметил, что разделение труда было очевидно во всех обществах, и хотел знать, почему. Ответ Дюркгейма на этот вопрос можно найти в его идее "солидарности". Дюркгейм утверждал, что в старых, более примитивных обществах всех членов держала вместе "механическая солидарность", солидарность по сходным признакам, когда все индивиды выполняют одинаковые функции и не имеют индивидуальных черт. Например, в охотничьих и собирательских обществах не было существенного разделения труда; люди охотились или собирали. В более современных и сложных обществах люди совершенно разные, и они не выполняют одни и те же задачи. Однако разнообразие фактически приводит к иной форме солидарности-взаимозависимости. Дюркгейм назвал это "органической солидарностью".

Работа Дюркгейма по самоубийству также была связана со структурным функционализмом. В своей книге "Самоубийство" Дюркгейм предположил, что социальные отношения уменьшают вероятность самоубийства. Собирая данные по многочисленным группам населения в Европе, Дюркгейм смог выявить закономерности в показателях самоубийств и связать эти закономерности с другими переменными [28]. На протяжении всей книги Дюркгейм объяснял, что чем слабее социальные связи в обществе, тем больше вероятность совершения самоубийств. Наоборот, чем больше сплоченная связь между людьми, тем меньше вероятность самоубийства.

Еще одна нить в развитии структурного функционализма происходит из Англии, где она возникла из изучения антропологии в начале ХХ века в теоретизировании Бронислава Малиновского и А. Р. Рэдклиффа-Брауна. Малиновский утверждал, что культурные практики имеют физиологические и психологические функции, такие как удовлетворение желаний [28]. Структурный функционализм Рэдклиффа-Брауна сосредоточен на социальной структуре. Он утверждал, что социальный мир представляет собой отдельный "уровень" реальности, отличный от уровня биологических форм (людей) и неорганических форм. Рэдклифф-Браун утверждал, что объяснения социальных явлений должны быть построены на социальном уровне [28]. Для Рэдклиффа-Брауна это означало, что люди были просто сменными, временными исполнителями социальных ролей, которые не имели внутренней ценности. Для Рэдклиффа-Брауна индивидуумы были значимы только по отношению к своим позициям в общей структуре социальных ролей в обществе.

В Соединенных Штатах функционализм был оформлен в социологическом мышлении Талькоттом Парсонсом, который ввел идею о том, что существуют стабильные структурные категории, которые составляют взаимозависимые системы общества и функционируют для поддержания общества. Но при этом Парсонс поддерживал индивидуальную интеграцию в социальные структуры. Это означало, что люди должны самостоятельно найти, как они впишутся в различные аспекты общества, а не быть продиктованы ролями. Парсонс рассматривал социальные системы как "множество отдельных субъектов, взаимодействующих друг с другом в конкретной ситуации, субъектов, которые мотивированы стремлением к "оптимизации удовлетворения" и отношение которых друг с другом, определяется и опосредуется системой культурно структурированных и общих символов. Основой социальной системы по Парсонсу является статусно-ролевой комплекс, состоящий из структурных элементов или позиций, занимаемых индивидами в системе. Эти должности называются статусами и занимают их лица, которые должны выполнять свои функции для поддержания порядка в системе. Поэтому в рамках этой социальной системы люди выполняют определенные функции для жизни всей системы; эти роли являются функцией их статусов. По мере развития общества возникают новые роли и статусы, позволяющие индивидуумам выражать свои уникальные личности, что приводит к индивидуализму.

Другим важным аспектом аргумента социальных систем Парсонса является его теория действия. Парсонс разработал теорию действия, основанную на идее о том, что принятие решения индивидом в социальной системе имеет для него мотивационное значение. Человеку постоянно напоминают о нормах и ценностях общества, которые связывают его с обществом. Таким образом, человек мотивирован для достижения личных целей, которые определяются его культурной системой, и одновременно эти цели приносят пользу обществу в целом.

В 1960-х годах структурный функционализм был довольно популярен и широко использовался в социологических исследованиях. К середине 1970-м годам он теряет свое лидирующее значение, но в комплексе с другими методами он до сих пор направляет многие социологические исследования.

1. Общество или любое общественное явление рассматриваются как целостность, единая система, состоящая из множества частей. 2. Каждая часть может существовать только в рамках целостности, где она занимает свое место и выполняет конкретные, строго определённые функции. 3. Функции частей, элементов системы всегда означают удовлетворение какой-либо общественной потребности. Все же вместе они направлены на поддержание устойчивости общества и воспроизводство человеческого рода. 4. Поскольку каждая из частей, каждый элемент выполняет свою функцию, то в случае нарушения деятельности этой части, элемента, чем больше функции отличаются друг от друга, тем труднее другим частям выполнять нарушенные функции. 5. Общество как система способно к адаптации, и дисфункции в конечном итоге преодолеваются сами по себе. Например, радикалы и
Основные принципы структурного функционализма применяются исследователями практически во всех научных концепциях, испытыва­ющих необходимость в анализе внутреннего строения и движущих при­чин объекта исследования. Как мы можем видеть, структурно-функциональный подход широко может быть применим в макросоциологических исследованиях, что также отражается в изучении феномена экстремизма.

При исследовании экстремизма структурно-функциональный подход обнаруживает свою применимость при решении такой задачи, как анализ факторов возникновения и распространения экстремистских настроений в социуме. Разными исследователями отмечаются следующие факторы, влияющие на рост экстремистских воззрений: низкий экономический уровень развития страны, социальная нестабильность, неэффективная деятельность правоохранительных органов, низкий уровень образования населения, пропаганда насилия в СМИ, многонациональный состав населения, приводящий к неизбежным культурным различиям, высокий уровень криминальности среди представителей некоторых национальностей, неграмотная миграционная политика властей. Но чаще всего акцент делается на экономическую и социально-политическую обстановку страны или региона. В своем исследовании Реутов и Филонов подробно рассматривают механизм влияния cоциальных и экономических потрясений на рост экстремистских настроений в российском обществе [15]. Так в их работе важным фактором отмечается социальная поляризация, «сопряженная с дифференциацией образа и стилей жизни - вплоть до пространственной и культурно-ценностной "геттоизации", при которой образ жизни богатых и бедных, "верхов" и "низов", "успешных" и "неудачников", имеет принципиальные различия» [15, с. 157]. Как следствие этого, растет отчужденность и неприязнь между социальными группами, формируется основание для новой "классовой ненависти". Причем, наибольшей остротой неравенств в локальном измерении, по данным социологов Института социологии РАН, характеризуются "столицы" субъектов федерации. Молодежь, при всем своем оптимизме, не может не реагировать на разные стартовые возможности, определяемые предписанным статусом. Данные исследования Фонда "Общественное мнение" (2015 г.), посвященного такому чувству, как зависть, свидетельствуют о том, что молодые люди (18-30 лет) чаще, чем представители остальных возрастных групп, признаются, что испытывают ее по отношению к другим людям (55% против 42% по выборке в целом). Такого рода установки в сочетании с амбициозными жизненными планами могут повлечь усиление различных форм социальных девиаций вплоть до экстремистских действий по отношению к людям и институтам, препятствующим удовлетворению амбиций. Нужно учитывать еще и тот факт, что неопределенность и риск, в целом присущие современному российскому обществу, усугубляются в отношении молодежи неустойчивостью ее профессионально-трудового статуса. Устойчивый дисбаланс между профессионально-трудовыми стратегиями и амбициями молодежи, с одной стороны, и реальными потребностями рынка труда, с другой, порождают кризис ожиданий,
разочарование в первоначальных целях, связанных с работой по специальности, престижем, высоким уровнем потребления и пр.

Охарактеризованные выше факторы имеют устойчивый для российского социума характер и соответствуют тем тенденциям, которые складывались на протяжении всего постсоветского периода. Однако нелинейность социально-экономического и политического развития российского общества, его зависимость от глобальных процессов и формирующихся извне вызовов способствуют возникновению факторов ситуативного порядка.

После 2014 года роль ситуативных факторов стало расти и она продиктована больше внешнеполитическими событиями, в которые была втянута Россия: кризис в международных отношениях, приведший к санкциям и экономическому кризису в нашей стране; вовлеченность России в украинский конфликт, конфликт на Ближнем Востоке, повлекший новую волну радикализации ислама как в данном регионе, так и у нас в стране. На основе полученных фактов Реутов и Филонов пытаются предположить дальнейшее развитие радикализма и экстремизма в России. Так донбасский конфликт и присоединение Крыма к территории России, повлекшие противостояние со странами Запада, привели с одной стороны, к консолидации общества, но с другой, к распространению идей о культурно-цивилизационной несовместимости России и Запада, теории заговора, которые раньше были достоянием радикальных идеологий. «Не исключено, что радикализация настроений, первоначально способствовавшая консолидации российского общества вокруг базовых институтов и ценностей, в дальнем может привести к возникновению новых социо-культурных разломов». Участие в боевых действиях на юго-востоке Украины добровольцев из России с их последующим возвращением домой, а также возможное перемещение в Россию участников конфликта с той стороны также может усилить потенциал экстремизма в локальных масштабах [15, с.160].

Таким образом, помимо постоянного фона социальной напряженности, в российском обществе в последнее время формируются новые факторы роста экстремистских настроений в молодежной среде, имеющих как внутреннее, так и внешнее, а также смешанное происхождение. Сегодня также существует много исследований, которые связывают распространение экстремизма с неэффективностью правовых институтов, отсутствием результативной законодательной базы и профессионализмом правоохранительных органов [20, 21]. При этом общепризнанным является факт, что единственным эффективным методом и на который делается акцент во всех цивилизованных странах – это применение в борьбе с экстремизмом жестких мер правового и силового характера. Решительные меры спецслужб с одной стороны приводят к снижению экстремизма, но с другой к адаптации экстремистов к окружающей обстановке: они становятся более осторожными, изощренными в своей деятельности, также растет юридическая компетентность экстремистов, что позволяет им обходить законы.

Однако различные исследователи по-разному относятся к идеи о доминирующей роли социальных потрясений или неэффективности властных и правовых институтов в развитии экстремистских воззрений и практик. Некоторые не считают эту теорию достаточно убедительной. Они отмечают, что во многих обществах имеется значительный “резерв” социальной неудовлетворенности и что угнетение Другие специалисты указывают на важную роль иных факторов. В.А. Мамедов считает, что проявления экстремизма в России стали возможными в результате коренной ломки стереотипов поведения, складывавшихся веками и освященных культурой. Смена ценностей, кризис духовных ориентиров не смог справиться с проблемами и напряжениями в обществе [10]. С.Н. Фридинский говорит об идеологических корнях экстремизма: «Любая идеология, в том числе и религиозная, изначально (прямо или косвенно) лежит в основе любого политического движения, и каждая из них может быть трансформирована в экстремистскую» [23]. К идеологическим факторам возникновения экстремизма можно отнести отсутствие в государстве какой-либо общепризнанной идеологической концепции, разделяемой подавляющим большинством населения. В условиях идеологической дезинтеграции, потери значительной частью населения идеологических ориентиров экстремизм во всех его проявлениях может получить достаточно массовую базу для вербовки своих сторонников.

В последние годы специалистами отмечен рост образованного элемента экстремистских кругов. Сказать, что экстремисты сплошь и рядом представлены интеллектуально и морально ограниченными людьми не является правильным. Это в первую очередь касается таких форм экстремизма как этно-политический, религиозный, националистический. Достаточно ознакомиться с материалами массмедиа, периодики, содержанием книг, брошюр и проповедей представителей подобных форм экстремизма, чтобы убедиться в их образованности и эрудиции. Это обстоятельство в свою очередь говорит об относительном характере влияния уровня образования в профилактике экстремизма и ставит вопрос ребром о выработке идеологии, способной конкурировать с разными формами экстремизма (националистическим, религиозным, этно-политическим). Но для начала следует правильно понять, какую нишу занимают в экстремизме образовательный и социокультурный компоненты, в какой взаимосвязи они находятся с другими компонентами. Для этого нам также поможет структурно-функциональный анализ. Жизненно важные компоненты могут быть различными в разных видах экстремизма (молодежном, религиозном, политическом), но многое по своей структуре совпадает [22]. Экстремистская среда состоит из экстремистских организаций, в форме различных организационных структур, информационных ресурсов (сайты, порталы, интернет-издания) и конкретных личностей. Необходимо различать организации, которые в судебном порядке признаны экстремистскими, и те, в отношении которых имеется оперативная информация об экстремистской деятельности ее членов. Это могут быть как чисто политические организации (например, «Движение 31»), так и организации, декларирующие иные цели своей деятельности (культура, спорт, эзотерика и т.п.). Как правило, большинство организаций этого типа имеет две обязательные подсистемы: латентную (скрытую) и манифестную (предъявленную). Непосредственно в экстремистских организациях можно выделить следующие структуры:
организаторы, «мозг» организации,
формирующий ее идеологию и практику, разрабатывающий стратегию ее деятельности, соответствующие тактики, занимающиеся организацией исполнительных звеньев;
исполнители — лица, безусловно выполняющие приказы вышестоящих руководителей;
группа обеспечения, как правило, формирующаяся из лиц, сочувствующих организации, разделяющих радикальные и экстремистские взгляды.
По статусу людей в организации можно разделить на постоянных членов (идеологи, финансисты, журналисты), переменных (снабженцы, квартирьеры, исполнители) и одноразовых (массовка, смертники). Обязательным элементом будет также выступать идентификационный ряд, по которому члены организации, движения или приверженцы каких-то идей узнают друг друга, манифестируют для окружающих. Здесь нужно отметить, что в наших исследованиях плохо осмыслена роль культурного компонента для формирования экстремизма в обществе. Это касается особенно религиозного экстремизма, где немаловажную роль играют ценности традиционных конфессий. Очень часто можно слышать такую позицию, что экстремизм и терроризм не имеют ни национального ни конфессионального лица. Тем не менее, в религиозных системах, особенно монотеистических, существуют вероучительные предпосылки для формирования экстремизма. Культурный компонент, становясь умелым орудием в руках агитаторов и проповедников, очень часто выполняет функцию внутреннего стимула для образования экстремистской идеологии и деятельности, иногда переходящей в террористическую. Тщательное исследование внутренней структуры поможет выявить элементы, поддерживающие развитие экстремизма, что сделает более эффективным профилактику экстремистских настроений среди населения страны.

Другая задача, которая решается с помощью структурно-функционального подхода – это анализ влияния экстремизма на социальную систему в целом. Используя методологию и термины социолога Мертона, экстремистские проявления в обществе можно охарактеризовать как «дисфункцию» – вредное воздействие на систему, нарушающее ее стабильность и нормальное воспроизводство. Данное функциональное свойство экстремизма позволяет специалистам вычленить некоторые его существенные признаки: подрыв основ конституционного строя и безопасности Российской Федерации; нарушение ее территориальной целостности; дестабилизация социально-политической ситуации в стране; унижение человеческого и национального достоинства; разжигание (возбуждение) социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды; нарушение прав и свобод граждан; нанесение вреда основным ценностям демократического общества [24]. Однако это не решает окончательно проблемы выявления сущности экстремизма в сравнении его с более близкими по характеру социальными явлениями, как революция, дискриминация, терроризм.

Недочеты структурно-функционального подхода. Некоторыми исследователями было отмечено, что «многие из факторов, которые составляют основу социальных движений, питают также и экстремизм и терроризм». Это создает сложности при дифференцировании как на теоретическом, так и практическом уровнях экстремизма от других социальных движений и грамотно оградить подрастающее поколение от деструктивности экстремизма. При этом структурно-функциональный подход, основывающийся на равновесно-интеграционной модели общества, также мало применим при изу­чении конфликтных ситуаций, динамики изменений молодежной сре­ды, где чаще всего распространяется экстремизм, и прогнозировании тенденций ее развития.

1.2. Феноменологический подход к исследованию экстремизма
Другой современный подход в социологии, который мы рассмотрим, является феноменологическим. История становления данного подхода не менее сложна, чем история структурно-функционального. Однако в отличие от предыдущего подхода он является микросоциологическим.

Феноменологический метод изначально развивался в недрах философского знания и связано с творчеством такого философа, как Эдмунд Гуссерль (1859 — 1938). После защиты диссертации по математике, Гуссерль начал свою научную деятельность в качестве ассистента выдающегося математика конца XIX в. К. Т. В. Вейерштрасса. Однако постепенно происходит изменение его научных интересов в пользу философии. Свою философскую систему он обозначил как феноменологическую, отличную от существовавших тогда философских школ и направлений. Стоя на позиции того, что философия может стать точной наукой, немецкий философ формулирует предмет феноменологии, под которым он понимает «царство чистых истин, априорных смыслов — как актуальных, так и возможных, как реализовавшихся языке, так и мыслимых». Феноменология определяется Гуссерлем как «первая философия», как наука о чистых принципах сознания и знания, как универсальное учение о методе, выявляющее априорные условия мыслимости предметов и чистые структуры сознания независимо от сфер их приложения.

Основные идеи феноменологии можно свести к следующим положениям:
— создать науку о науке, наукоучение и раскрыть жизненный мир, мир повседневной жизни как основу всего познания, в том числе научного;
начинать изучение жизненного мира и науки следует с исследования , потому что реальность доступна людям только через него;
важна , а то, как она и человеком. Сознание должно изучаться не как средство исследования мира, а как основной предмет философии;
нужно выяснить, во-первых, , и, во-вторых, ;
для этого необходимо выделить чистое, допредметное, досимволическое сознание, или «», и определить его особенности;
главной характеристикой чистого сознания является , т.е. . Сознание всегда интенционально, т. е. направлено на что-либо;
жизненный мир, выступающий в качестве наивной повседневной жизни, , через которые мы воспринимаем объекты бытия;
ошибочным является представление о том, что мы исследуем первичное бытие вне сознания; на самом деле мы исследуем вторичные образования «жизненного мира» и из них черпаем понятия науки.
задача феноменологии заключается в том, чтобы показать, как родились вторичные образования этого мира;
чтобы понять генезис понятий и вскрыть природу истинного, «чистого сознания», надо провести редукцию сознания, т. е. перейти от рассмотрения конкретных предметов к анализу их чистой сущности. Для этого Предмет как бы остается в стороне, а на первый план выходит состояние сознания;
сознание в чистом виде — «абсолютное Я» (которое одновременно есть центр потока сознания человека) — как бы »;
все виды реальности, с которыми имеет дело человек, объясняются из актов сознания; ; а объясняется из самого себя, .
Фактически феноменологический подход оставляет за пределами своего рассмотрения инстинкты и процессы научения, которые являются общими и для людей, и для животных. Вместо этого феноменологический подход сосредоточивается на таких специфических психических качествах, которые выделяют человека из животного мира: сознание, самосознание, креативность, способность строить планы, принимать решения и ответственность за них. Сторонники этого подхода убеждены, что не инстинкты, внутренние конфликты или стимулы среды детерминируют поведение человека, а его личное восприятие реальности в каждый данный момент. Человек — не арена для решения интрапсихических конфликтов и не бихевиоральная глина, из которой благодаря научению лепится личность, а, как говорил Сартр: «Человек — это его выборы». Люди сами себя контролируют, их поведение детерминировано способностью делать свой выбор — выбирать, как думать, и как поступать.

В социологии феноменологический метод развивался Альфредом Шюцем и его учениками Томасом Лукманом, Питером Бергером и Гарольдом Гарфинкелем. Шюц в работе «Смысловая структура социального мира» (1932), используя идеи феноменологической философии германского мыслителя Э. Гуссерля, сформулировал концепцию социальной феноменологии как изучения тех представлений, которые образуют общество как «горизонт жизненного мира», т. е. сферу опыта, доступного индивидам в их повседневной жизни. Жизненный мир не является предметом размышлений, люди просто переживают его как очевидную реальность. Объективность вещей, действий, событий в мире повседневности – это естественная установка индивидуального сознания.

Субъективные переживания, индивидуальный опыт объективирует язык, при помощи которого люди обозначают и определяют любые явления. В языке ситуации взаимодействия и их участники типизируются, т. е. подводятся под привычные и понятные категории. Типизации придают смысл любым, даже новым явлениям, и тем самым встраивают их в жизненный мир в качестве знакомых и потому понятных и «само собой разумеющихся». Жизненный мир – это интерсубъективная реальность, в свою очередь интерсубъективность является фундаментальной характеристикой социальных феноменов.

Какую роль может сыграть феноменология в познании экстремизма?

На наш взгляд феноменологическая редукция помогает уточнить феномен экстремизма, конкретизировать его свойства в сравнении со схожими, но не идентичными социальными феноменами: девиантное поведение, революция, терроризм. И.В. Вехов правильно указывает на то, что экстремизм не стоит полностью отождествлять с девиантностью, т.к. девиантное поведение в рамках социологического подхода в отличие от юридического намного шире: «это поведение не только нарушение правовых норм, но и отступление от общепринятых и разделяемых большей частью общества ценностью и норм». В тоже время автор призывает придерживаться «той позиции, согласно которой экстремизм не должен трактоваться как любое поведение, обладающее признаком крайности». Экстремизмом является девиантное поведение, осознанное и идеологически обоснованное, выражающееся в действиях, направленных на полное или частичное отрицание сложившегося общественного устройства (в частности, против таких его сторон, как основные права человека или порядок осуществления властных отношений); а также в призывах к осуществлению таких действий. Специфика социологического подхода будет заключаться в анализе его ценностно-идеологического и мотивационного компонентов. Рассмотрение экстремизма как девиантного поведения позволяет учесть основной сущностный признак экстремизма - антисистемный характер. Такое подход мы можем видеть и в политологии и правоведении. Но социологический подход более обладает эвристическим потенциалам. Подход к экстремизму как к девиантному поведению позволяет анализировать культурно-ценностный аспект экстремизма, который является наиболее значимым с точки зрения его сущностных характеристик. Феноменологический метод в данном отношении позволяет изучить проявления экстремизма в социальной действительности, а также находясь на стыке с психологией, помогает понять социальные и социально-психологические особенности субъектов экстремизма [3].

Другие исследователи применяют феноменологический подход для дифференциации экстремизма с явлением социального конфликта. Феномен экстремизма становится не тождественен конфликту, ибо любой экстремизм есть частный случай конфликта, но не всякий межнациональный, межконфессиональный или политический конфликт есть собственно национальный, религиозный, политический экстремизм. Логика суждений развивается от постулата, что конфликт есть естественное состояние общества, оно имманентно социуму. «Бесконфликтность - это иллюзия, утопия и уж тем более не благо. ...Там, где действуют люди, практически всегда есть место и конфликтам». Всеобщая гармония интересов - это миф, вводящий людей в заблуждение. Иногда даже можно говорить о полезности частных случаев конфликтов. Примером являются революции, которые меняют историческое развитие общества. При этом экстремизм трактуется как не свойственная обществу патология. Поэтому он не может быть объяснен через свою конфликтную природу, в силу хотя бы того обстоятельства, что как указывал видный теоретик западной конфликтологии Р. Дарендорф, конфликт нельзя представлять себе как патологическое отклонение от социальной нормы [17]. Экстремизм предстает как «некий специфичный конфликт, но его специфика остается на данный момент скрытой».

Однако на этом положительные свойства социальной феноменологии не заканчиваются. Как мы уже уточняли феноменологический подход относится к микросоциологической парадигме исследования, что означает, возможность применения его для изучения экстремизма в его индивидуальных и групповых проявлениях [25, c. 15]. С одной стороны этот подход может использоваться в обнаружении исследователем экстремистских черт в деятельности конкретной организации, группы лиц или индивида. Это очень важно для грамотной идентификации сообществ с экстремистской деятельностью не только в рамках социологических исследований, но и уголовно-правовой практики, где судебные риски отличаются своими суровыми последствиями. С другой стороны это помогает понять механизм зарождения экстремизма в сознании субъекта. Так, например Чупров предлагает для понимания природы молодежного экстремизма в рамках феноменологического подхода провести анализ, как в реальных условиях склонность молодого индивида к экстремальности может переходить в экстремизм. В итоге экстремизм можно рассматривать как способ обустройства жизненного мира, основанного на постоянных поисках острых переживаний от крайних, необычных по сложности ситуаций. В таком феноменологическом подходе экстремизм предстает как объект социальной реальности молодежи, предметом же его исследования становится отношение различных групп молодежи к этому объекту, т. е. система знаний, представлений, взглядов, понятий об экстремизме в форме интериоризированного опыта взаимодействий с другими людьми. Таким образом, исследуются не прямые детерминации его конкретных проявлений различными внутренними и внешними условиями, а взаимные связи между этими условиями, опосредованные субъективными представлениями о них, как о феноменах социальной реальности. Экстремизм становится ответом ряда лиц на изменившуюся ситуацию, однако не все молодые люди имеют подобную реакцию. Это позволяет Чупрову заключить вывод, что настоящие детерминанты находятся не во внешних условиях жизни, а в сознании человека. «Не столько сами условия, сколько рефлексия по поводу их изменения становится важной предпосылкой перехода экстремальности
сознания молодых людей в активную форму и фактором их самоорганизации». Все внешние факторы объявляются опосредованными, влияющие на развитие экстремизма через сознание человека. Избирательный характер влияния на сознание индивида условий объясняется тем, что реальными становятся не все условия, а лишь те, которые осознаны молодым человеком как пространство собственной жизнедеятельности. У каждого – своя реальность, основываясь на которой формируется определенная социальная позиция и осуществляется выбор адекватных моделей поведения. Поэтому по степени включенности молодых людей в различные объединения, в т.ч. экстремистской направленности, можно с уверенностью судить об их социальной позиции.

Важное значение в данном подходе приобретает ответ на вопрос о том, как субъективное восприятие реальности становится объективной реальностью. обосновывая концепцию социального конструирования реальности, П. Бергер и Т. Лукман раскрывают процесс ее объективации, во взаимодействии человека с другими. Огромную роль в этом процессе играет интерсубъективный характер социальной реальности. Уверенность молодого человека, что его знания об окружающей действительности адекватно разделяются другими, придает неформальным отношениям устойчивый характер, а сама реальность воспринимается как объективная. В процессе объективизации реальности окружающие объекты и отношения наполняются новым, более значимым для молодых людей смыслом, общее понимание которого служит основанием внутригрупповой солидарности. Адекватное понимание смыслов способствует формированию Мы-отношений, определяя принадлежность к Мы-группе, в которой молодой человек чувствует себя защищенным, как дома. Различия в понимании смыслов являются основанием для выделения Они-группы, которая становится
объектом агрессии. Особенности феноменологического подхода проявляются и в саморегуляции молодежного экстремизма. Отношение молодежи к экстремизму включает в себя не только повседневный опыт экстремистского поведения, но и исторически сложившееся отношение
к экстремизму, содержащееся в национальной культуре. И в индивидуальной, и в групповой позиции отношение к экстремизму представляется преимущественно в образной форме. Поэтому на эмпирическом уровне с помощью феноменологического подхода исследуется обобщенный образ экстремизма, сложившийся в представлении молодых людей [25, c.18]. Большое значение автор отдает исследованию так называемых габитусов - систем приобретённых схем, действующих на практике как категории восприятия и оценивания или как принцип распределения по классам, в то же время как организационный принцип действия. Благодаря габитусам формируется предрасположенность индивида к поведению, отражающему отношение к социальной реальности. В форме габитусов экстремистские настроения превращаются в установки (аттитюды), предполагающие готовность к действиям определенным способом. Немаловажную роль в формировании экстремистского сознания играют культурные стереотипы, которые закладывают образ «чужого» в различных культурных системах. Подобная поляризация «свой-чужой», «мы-они», из заурядного хулиганства способна превратиться в экстремистскую идеологию. Феноменологический подход также применим при изучении тенденций и перспектив развития экстремистских проявлений. С позиций феноменологии этот вопрос упирается в проблему расширения социальной реальности. Круг объектов реальности различается в зависимости от полученных знаний об их природе и сущности. которые в свою очередь зависят от включенности индивида в социальные взаимодействия, его социального статуса и ролевой структуры. Расширение знаний может раскрывать новые возможности для индивида, и стать фактором оттока молодежи из экстремизма, но может также сыграть обратную роль. Все зависит от круга общения или как называет его Шюц, «домашней группы», которая и определяет содержание полученных индивидом знаний.

С иной стороны феноменологическая методология раскрывается в работах другого исследователя, Сальникова Е.В. Cогласно его подходу онтологическая сущность экстремизма заключена не в социальных процессах, а в существовании в сознании индивидов определенных трансцендентных идей. Так, для правого экстремизма (фашизма) такой идеей является идея нации (расы, этноса) как высшая идея, а народ выступает как воплощение высшей воли. Аналогичные основания и у религиозного экстремизма: истины веры являются основанием легитимационной модели религиозного государства, они же есть выражение традиции. Соответственно, социально-экономические процессы будут выступать не сущностными основами экстремизма, а иго катализаторами [сальников ].

Из этого представления об экстремизме становится ясной причина, по которой карательная стратегия борьбы с экстремизмом неэффективна, поскольку она не устраняет экстремизм как явление. Ибо экстремизм это прежде всего идеология, мировоззрение реализованное в действиях. Но как показывала история, ни одна идея не может быть уничтожена. И чем больше ее пытаются подвергнуть уничтожению, тем популярнее становится идея в сознании населения. Говоря об терроризме, как крайней формы экстремизма Бодрийяр в свое время показал внутреннюю привлекательность террористического акта: «все очень просто: то, что представляется нам как самоубийство, является невозможным обменом смертью, вызовом системе, брошенным при помощи символического дара смерти, которая становится абсолютным оружием» [2].

Надо отметить, что сегодня в социологии не существует чистой феноменологии, как она представлена в трудах Шюца, но развивается в связке с другими методологиями (этнометодологией, социолингвистикой, социокультурным и неоинституиональными подходами).

Однако феноменология имеет свои недочеты - недооценивание роли неравенства и конфликтов в формировании процессов межиндивидуального взаимодействия вообще, и экстремизма в частности, недооценивание
влияния на жизнедеятельность людей факторов, которые не являются
  1   2

перейти в каталог файлов


связь с админом