Главная страница
qrcode

Статья Вольфсона-Голынко. В густых металлургических лесах, где шел процесс созданья хлорофилла


Скачать 26,28 Kb.
НазваниеСтатья Вольфсона-Голынко. В густых металлургических лесах, где шел процесс созданья хлорофилла
Дата29.05.2019
Размер26,28 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файла11.docx
ТипСтатья
#245065
Каталог

С этим файлом связано 581 файл(ов). Среди них: zanyatie_poigraem_v_indeytsev.doc, Злость .pdf, Десяточку.docx, методика восстановления ндс.rtf, Сложный контрапункт и анализ фуги.pdf, Картотека экспериментов.docx, Врожд внепеченочные портосистемные шунты.pdf, курсовые 2016г 3 курс.docx, Стоянова Г.Н.Категория «возраст» и похоронная обрядность (на мат, Pereselenie_bolgar.pdf и ещё 571 файл(а).
Показать все связанные файлы
Концепция метареализма на примере Ивана Жданова
МЕТАРЕАЛИЗМ

Статья Вольфсона-Голынко.

В густых металлургических лесах,

где шел процесс созданья хлорофилла,

сорвался лист. Уж осень наступила

в густых металлургических лесах.

Там до весны завязли в небесах

и бензовоз, и мушка дрозофила.

Их жмет по равнодействующей сила,

они застряли в сплющенных часах.
С каждой строчкой все дальше и дальше Еременко погружает нас куда-то в дебри этого сплетения разных слоев реальности. Тем не менее, уже в первых строках совершенно очевидно соединение первозданной производственной реальности, «металлургические леса», сама эта метафора (метареализм весь основан на игре метафор, хотя пафос метареализма не игровой) и есть способ стянуть разные слои реальности. То есть в стихах метареалистов, пишет Эпштейн, «возникает единый образ мира, чреватого превращениями».

(Эпштейн: «метареальность – это реальность, открываемая за метафорой, на той почве, куда метафора переносит свой смысл, а не в той эмпирической плоскости, откуда она его выносит»). Собственно говоря, это прямо модернистская концепция. Некая иная реальность. Вот эта плоская эмпирическая реальность – то, на чем метафора основывает свои смыслы, а движется она в сторону иного.

Вольфсон более сложно объясняет то, что Эпштейн нам сказал просто, про то, что картина мира в метареализме представляет из себя смешение многих слоев реальности. Голынко-Вольфсон говорит так: «образ мира в метареализме – это порожденные поэтическими тропами мнимые плоскости, иллюзорные миры. Это множество реальностей, скрепляемых не чувствующим поэтическим я, а размытым неоформленным оно». Достоинством статьи Голынко-Вольфсона является то, что он очень подробно вписывает метареализм в культурную литературную традицию. Ну, например, он объясняет и перечисляет, что на поэтику метареалистов оказали важное воздействие идеи авангарда, и перечисляет, какие: теория четвертого измерения и мнимых плоскостей Петра Успенского и Павла Флоренского, сверх-повести Велимира Хлебникова, заумь Александра Туфанова и Алексея Крученых, драматургическая поэтика обэриутов (Хармс, Введенский). Например, пространственные инверсии были свойственны тоже обэриутам. Небольшая цитата из Александра Еременко:

пчела бредет в гремящей стратосфере,

завязывает бантиком пространство
Значит, это культурные предшественники метареалистов. С другой стороны, в статье очень четко называются и другие поэты-современники метареалистов, которые производили такое языковое развенчание реальности ради нового поиска смыслов реальности. Например, названы имена Виктора Сосноры, Ильи Кутика, Юрия Арабова, Нины Искренко, но подчеркивается, что понимание реальности у них иное, чем у метареалистов.

Особенности эстетики метареализма по Голынко-Вольфсону в их связи с поэтикой. То есть поэтика как проявление эстетики:
Одним из главных признаков искусства метареализма является нагромождение грамматических конструкции, пунктуационных изысков, местоименных подстановок. Когда одно вместо другого. Так же, как поэтическая строфа Бродского, который пишет какими-то объемными периодами, громоздкими такими предложениями с введением нескольких придаточных, обособленных членов, разным образом графически выделенных: то в скобках, то тире, то запятыми и т.д. И в случае Бродского эта поэтическая строфа – это способ показать принципиальнейшую, важнейшую для эстетики Бродского мысль: онтологию языка, язык существует сам по себе, вне человека. Не человек дробит эти части, разбивает их по строчкам. Бродскому важно было отразить это течение языка, в котором существует человек. Метареалисты громоздят все эти конструкции и для того, чтобы показать онтологичность языка, отсутствие человека как управляющей инстанции, растворение человека в языке. И, с другой стороны, для того, чтобы подчеркнуть, как одно на другое накладывается, одно с другим пересекается. То есть читатель даже просто чисто физически это все видит и на слух он это может воспринять и визуально он это может увидеть. Цель метареалистов – выйти через язык к иной реальности, которая за пределами языка. Если цель Бродского – зафиксировать, что человек существует в языке, то цель метареалистов не показать, что человек существует в языке: человека нет, он растворен. Цель метареалистов – показать, что есть сама реальность за этими структурами и отсюда эти постоянные пересечения, сближения, наложения, у Бродского такого нет.
Следующий прием: поэтическое «я» сохраняет нерасщепленное, слитное единство, несмотря на свои многочисленные метаморфозы. Но, еще раз, главная характерестика этого поэтического я состоит в том, что оно является инстанцией, соединяющий вот эти многие слои. Вот и все, больше ничего мы о нем не знаем. То есть некая структура, которая соединяет вот эти слои. И как бы кто из них не говорил, «я» и т.д., мы никаких характеристик «я» не сможем оттуда подчерпнуть, все время идет растворение «я». В этом плане как раз интересен Жданов, у которого как раз, может быть, в большей степени есть акценты на какие-то личные темы, «Портрет отца», это название хрестоматийного его стихотворения и название целого сборника.
Голынко-Вольфсон о метафоре: «в поэтике метареалистов метафора является машиной фрагментации текстов и одновременно орудием повторного стяжения текстовых элементов ради поиска новых неожиданных смыслов. То есть, с одной стороны метафора выявляет пустоту реальности: физической, социальной, идеологической, а с другой стороны, она способна наполнить эту пустоту новыми смыслами. Причем в поэтике метареалистов причиной дефигурации может стать буквально любое слово, которое мгновенно отчуждается от исконного смысла и обрастает чешуей новых смыслов, органически ему чуждых». И что еще сближает с постмодернизмом: в метареализме постоянно происходит нанизывание метафор и их рассеяние, так что никакого отчетливого пространственного топоса, никакой отчетливой реальности не проступает. Вообще в их стихах нет никакой инстанции, которая бы знала, реальность предстает какой-то магмой, границы которой нащупываются. И, более того, Вольфсон говорит: «метафора сама становится на место реальности, становится реальностью, только особой, пластичной, реальностью мерцающего бытия, т.е. появляющегося и исчезающего». Прежде, чем «нырнуть» в Жданова процитирую небольшой кусочек из поэмы Алексея Парщикова «Нефть». Это будет даже полезно для того, чтобы сравнить с подходом Жданова. И, кстати, так же, как мы с вами называли несколько авторских позиций в концептуализме: музееведение и Рубинштена, лиризация у Кибирова, обытовление или соединение маленького русского человека и великого русского поэта у Пригова, так же и Вольфсон достаточно четко в своей статье разводит особенность метареалистического приема у Еременко, вот у Парщикова, вот у Жданова. Пожалуйста, сами немножко вчитайтесь перед экзаменом. И хотя бы одно предложение о каждом из них скажете. Я цитирую Парщикова по статье Елены Погорелой, молодого критика в 2000-е годы и поэта. Ей Александр Иличевский был представлен, как один из последователей метареализма, начинающий как метаералист в поэзии, входивший в круг Алексея Парщикова. Мне очень интересно зачитать этот совсем небольшой кусочек из поэмы «Нефть» и продемонстрировать, как здесь рождаются какие-то смыслы, как вообще нужно анализировать такие стихи:

Жизнь моя на середине, хоть в дату втыкай циркуль.

Водораздел между реками Юга и Севера — вынутый километр.

Приняв его за туннель, ты чувствуешь, что выложены впритирку

слои молекул, и взлетаешь на ковш под тобой обернувшихся недр.
И вися на зубце, в промежутке, где реки меняют полярность,

можно видеть по списку: пары, каменюги и петлистую нефть.

Ты уставился, как солдат, на отвязанную реальность.

Нефть выходит бараном с двойной загогулиной на тебя, неофит.
Что мы можем сразу навскидку, с какой ниточки начать раскручивать те смыслы, которые переплетаются в этом небольшом отрывке. Во-первых, конечно «жизнь моя на середине», цитата из Данте, сразу некий такой интертекстуальный элемент, который стягивается сразу с какой-то технической информацией, с введением образов современной цивилизации, потому что «жизнь моя на середине, хоть в дату втыкай циркуль». Циркуль – это прибор, средство измерения в математике. И дальше уже тема этой технократической цивилизации, цивилизации, цивилизации, основанной на достижениях науки, она продолжается, и в центре понятие нефти и добычи этой нефти ковшом из экскаватора и т.д. И очень интересно, что вот эти две темы: тема экзистенциальная и одновременно тема искусства, культуры. Экзистенциальная, потому что «жизнь моя дошла до середины», я на некоем рубеже, все это уже давно сказало мне искусство, но как я сейчас вижу вот это. Значит, буквально дав какой-то намек на «я», «жизнь моя на середине», автор абсолютно уводит нас в картину мира и пытается таким образом материализовать свое представление о том, как выглядит середина жизни. Это некий «вынутый километр». А буквально там еще есть комментарий у Погорелой из самого Парщикова, который рассказывал, что у него была такая ситуация, когда он был вот в этом возрасте, посетил определенное место, где ковшом выкапывали, и была видна вся структура почвы. И, понимаете, вот – обозначение рубежа, вот попытка сформулировать стяжением разных реальностей, разных аспектов бытия (а нес существования человека), попытка сформулировать, что такое середина существования, середина реальности и т.д.
Каков человек. «Герои подобных произведений не лирическое я, выделенное и противопоставленное миру, а сам мир в целом, ибо человек себя из него не выделяет». Вольфсон об инстанции, которую обычно привыкли считать лирическим героем, человеком говорит: «Взаимоотношения между людьми – это всего лишь какая-то рябь, которая пробегает по общему зеркалу мира».
Обратимся к Жданову:

Расстояние между тобой и мной – это и есть ты.

И когда ты стоишь предо мной, рассуждая о том и о сем,

я как будто составлен тобой из осколков твоей немоты,

и ты смотришься в них и не видишь себя целиком.
У Жданова всегда так, отражение одного в другом. В любом случае мы видим, что здесь не банальная психология, не эмоции и даже не философствование о человеке как о другом, а здесь указание на эту бесконечную взаимоотражающуюся структуру мира, частью которой является человек. То есть в основе представление о взаимоперетекании реальностей и человек выступает как часть этого.

Цели метареализма: «Метареализм ищет пределов преображения вещи, приобщения к смыслу и целостности мира. Метареалисты пробуют все пределы, проверяют, что с чем можно сблизить, чтобы высечь новые смыслы, но одновременно в «стихах метареалистов можно найти незыблемые структуры. Во-первых, их стихи насыщены архетипами: любовь, смерть, слово, свет, земля, ветер, ночь, звезда… То есть это очень модернистский ход. При всем этом хаосе, при всех постоянных взрывах смыслов из-за сближения не сближаемого метареалисты понимают, что есть то, на что все нанизывается. У них есть то, вокруг чего крутятся эти взрывы, из метафор состоящие. Во-вторых, они крутятся вокруг архетипов, архетипичных ситуаций, образов, которые укоренены в структурах ДНК человека, вокруг этого всегда крутится его жизнь. Во-третьих, материалом их творчества служат образы природы, истории, высокой культуры, искусства разных эпох. То есть они не только апеллируют к каким-то вечным архетипическим структурам нашего существования и вокруг них наворачивают эти бесконечные метафоры, но они еще и использую этот сложившийся язык истории, искусства, религии, культуры, не боясь по-постмодернистски соединять это с какими-то бытовыми темами, структурами и т.д

Роль метафоры: Мы увидим в стихах метареалистов постоянную игру разными слоями реальности. Эта игра будет производиться с помощью приема метафоры. Метафора основана на том, чтобы стягивать разные слои реальности. И именно благодаря метафоре будет развоплощаться наше прежнее представление, наше стереотипное представление о реальности, потому что будет сближаться то, что для среднего человека абсолютно не сближаемо.

Метареализм (структура). С одной стороны, вроде бы, в центре внимания реализм, поиск новой реальности, но приставка «мета», «сверх» указывает на то, что это поиск не жизнеподобной реальности, а это поиск подлинной реальности, то есть модернистской реальности, иной реальности. По преимуществу метареализм является искусством модернизма.

Близость с постмодернизмом заключается в прорыве к иной реальности через структуры языка, через метафору, а не через субъективное сознание человека, как в модернизме. Отсутствие человека указывает на близость к постмодернизму, он растворен в структурах языка, это уже последствия постмодернистской эпохи, когда и мир и человек есть текст.
перейти в каталог файлов


связь с админом