Главная страница

Питомец. Тьфу противно. Как же противно, мать его!


Скачать 121.5 Kb.
НазваниеТьфу противно. Как же противно, мать его!
АнкорПитомец.doc
Дата21.09.2017
Размер121.5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПитомец.doc
ТипДокументы
#39
Каталогtopic41437811_275400

С этим файлом связано 28 файл(ов). Среди них: Khroniki_sudby.pdf, Saga_o__maket_1.pdf, Transcendus_Art_Magazine_January_February_2016_issue_1.pdf, nemnogo_o_studente.doc, канинг 1.doc, В любой непонятной ситуации.doc, Opisanie_I_stai.pdf, Небольшая предыстория 1 стаи. 1 часть.docx, Документ Microsoft Word.doc и ещё 18 файл(а).
Показать все связанные файлы

Человек-человечек. Глупенький. Маленький. Красивенький. По кличке Крукки. Это я. Я понимаю некоторые слова или высказывания, знаю несколько команд, и у меня хорошие боевые качества: быстро бегаю, высоко прыгаю, больно пинаюсь. Еще я люблю такки-пукки и сюз-саа, а вот криипет-оос совсем не ем, в каком бы виде мне его не давали. Кроме того, я боюсь, когда хозяева включают шии-анну и обожаю купаться.

Тьфу… противно. Как же противно, мать его!

- Крукки! Крукки, кти акки гркхра!

Зовут. Это звуковое сочетания я выучил уже давно. «Иди ко мне». Не пойду. Делать мне больше нечего. Я человек. Человек, а не чёртова собачка.

- Крууукки!

Ненавижу этот противный визгливый голос.

Слышу чавканье, сопровождаемое частым цоканьем. Похоже, ползёт сюда. Ну что ему от меня понадобилось?..

- Крукки! Кци эхскхри! Ксаа сахса с-сса тта!!

В визгливом голосе уродца проскальзывают гневные нотки. Он размахивает своими суставчатыми усиками, топорщит уши… или не уши. Я до сих пор не знаю, какую функцию выполняют эти два пучка волос на голове хозяина.

- Пошёл в задницу, скотина, - грубо отвечаю и отворачиваюсь.

- Кка-та ксса! Касс ки ктхи!!!

В его голосе слышится возмущение. Видимо, уловил по интонации, что я огрызаюсь. Чёрт, как же хочется ему вмазать… если бы эти твари не были по пятнадцать футов ростом…

- Касс ки кха! – покачал головой инопланетянин и, грузно повернувшись, поцокал назад, в свою комнату, волоча за собой мерзко чавкающий мешок. Этот мешок – нечто средне между желудком и верблюжьим горбом. Там хранится и периодически переваривается всё, что инопланетянин жрёт. Если мешок набит до отказа, еда его носителю понадобится нескоро.

Отвратительные создания…

- Кисск-а!! Акка ши ххиет!! Кхарсса-т-т-ооо!!

Мягкий детский голос доносится из коридора. Только не это, дочка хозяина вернулась… нет, нет! Ну неужели меня снова будут тискать и гладить… мать вашу, я человек! Человек, а не домашнее животное!

- Крукки!!!
Чёрт, уже цокает сюда… вот и её морда противная из-за угла показывается… иди учи уроки, насекомое!

Выжидаю до момента, когда подползёт вплотную… и резко прыгаю с места в сторону!

- Крукки!! – обиженный голос за спиной.

Поздно. Я уже бегу к шкафу. Нужно всего лишь сделать прыжок, зацепиться за верхнюю ручку, подтянуться – и я буду вне досягаемости для усиков маленькой живодёрки. А дальше от греха подальше залезу на сам шкаф. Уж оттуда она меня не достанет. Если только хозяин не поможет… что вряд ли. Он на редкость флегматичная тварь.

Бегу… слышу быстрое цоканье за спиной…

- Крукки! – голос смеющийся. Отлично, девочка думает, что я с ней играю. Весёлая забава, блин.

Вот он, шкаф… прыжок! Руки зацепились за потёртую металлическую ручку. Подтягиваюсь… уже почти… вдруг мою правую ногу что-то сжимает! Это кончик уса маленькой стервы. Твою мать! Она тянет меня вниз, я дёргаюсь как только могу, изо всех сил…

- Сгинь, паучиха!! – рявкаю ей прямо в лицо.

Девочка, не ожидавшая подобного, отшатывается и отпускает меня.

Не теряя ни секунды, снова подтягиваюсь, забираюсь на полку… всё. Успех. Теперь нужно забраться повыше…

- Таккта!! Крукки сиахха какк «аврр!»! – громко заклокотала обиженная инопланетянка, устремляясь в комнату, где сидит хозяин.

Это плохо. Клокотание у этих тараканов эквивалент нашего плача. Сейчас будет жаловаться, что я на неё гавкнул. Нужно поскорее забраться на шкаф…

- Крукки!! – голос хозяина настиг меня уже свесившего ноги с вершины семиметровой мебели. Попробуй теперь достань, скотина такая.

- Крукки! Каккха ссиа!

Насекомое вползло в комнату, раздраженно хмуря все восемь гранёных жёлтых глаз. В усе сжимает шии-анну. Чёрт, ненавижу эту машину…

- Крукки! Сисс аттакку хрутту сюзси!

Не, не слезу. Обойдёшься, нелюдь мордастая. Можешь включать свою кричалку.

- Крукки! Ткарару шии-анну!

- Да пошёл ты…

- Такка-сси!

Звук щелчка… и комната озаряется оглушительным криком боли!

Морщусь. Я не знаю, как работает эта их фиговина. По-моему, как-то вроде фена или пылесоса… но во время работы она всегда издаёт оглушительные вопли, безумно напоминающие человеческий голос… сначала хреновы насекомые даже забавлялись так, включая эту штуку прямо над моим ухом, когда я сплю, и наблюдая за тем, как я подскакиваю на подстилке.

Уроды…

Мне и сейчас не особенно-то приятно слушать эти звуки… хотя не настолько неприятно, как этого хотелось бы хозяину.

Он, видя, что результата его визжалка не даёт, наконец вырубил её и задумчиво склонил голову набок.

Готов поспорить, не может понять, почему она меня больше не пугает. Ну да, конечно, я же для него просто человек. Тупое существо, животное. Не умею говорить, только издаю какие-то нечленораздельные звуки, и их супермеханизмами пользоваться тоже не умею.

Да, щёлкающая речь этих гигантов-тараканов на порядок сложнее человеческой. Да, их технологии тоже превосходят наши многократно… но чёрт подери, как они до сих пор не могут понять, что человек РАЗУМЕН?!

- Крукки!! Касса-кси-тки-тукку. Кхриссок-о ру!

Всё понятно, эти слова мне тоже знакомы. Я сегодня останусь без ужина. Ничего страшного, переживу. Завтра все равно сытно покормят. Я же, как-никак, их любимец. Тем более глупый. А еще гладкий, с красивыми глазами и мягкими волосами, которые приятно гладить. Потому на меня долго обижаться нельзя. Я же такой обаяшка.

Твари… твари, чёрт возьми…
Лица стёрты, краски тусклы…

то ли люди, то ли куклы…

взгляд похож на взгляд, а тень на тень…
Из окна начали долетать звуки гитары, послышался мягкий баритон. Я тут же обратился в слух. «Дворовые» люди сегодня решили переночевать возле моего дома. Такой шанс упустить нельзя. Эти бродяги уже давно шляются по городу, питаясь подаяниями сердобольных бабок-насекомых, и поднимают своими песнями дух уже почти отчаявшимся «домашним». Не знаю, как в их руках оказалась гитара. Возможно, у кого-то была с собой в момент похищения… возможно, сами прямо здесь и сделали…
…арлекины и пираты, циркачи и акробаты!
И злодей, чей вид внушает страх!

Волк и заяц, тигры в клетке!

Все они марионетки

В ловких и натруженных руках!
Волк и заяц, тигры в клетке!
Все они марионетки

В ловких и натруженных руках!


Я подпёр голову кулаком и закрыл глаза. Сердце защемило от грусти по родному дому.

Из кухни послышалось рассерженное щёлканье хозяина. Для большинства насекомых человеческие песни что для нас крики мартовских котов.
Хорошо хоть хозяин достаточно ленив, чтобы не делать попыток прогнать людей с нашего двора. А вот маленькая вертихвостка-дочка тут же подбежала к подоконнику – поглазеть. Клочки волос на её голове медленно шевелились, на поющих людей она смотрела с интересом и восторгом, как на какое-то диво.

Я только покачал головой, обращая взгляд к большому красному солнцу, заслонившему собой половину неба.
…Но вот хозяин гасит свечи,
Кончен бал и кончен вечер,
Засияет месяц в облаках!
И кукол снимут с нитки длинной,

И, засыпав нафталином,

В виде тряпок сложат в сундуках!

И кукол снимут с нитки длинной,

И, засыпав нафталином,

В виде тряпок сложат в сундуках!

***
Мне снился дом. Моя родная пятиэтажка. Моя маленькая, уютная квартира. Со старым скрипящим диваном, с мягким ворсовым ковром на полу, с большим дубовым шкафом, где хранилось великое множество книг. С видом из окна на большой проспект, где вечно стояли в пробке машины.

Мне снилось, что я был совсем маленьким ребёнком, наверное, лет шести. И мой отец, смеясь, трепал меня по жёстким волосам. А затем легко поднял на руки и понёс в мою детскую комнату. Там он положил меня на кровать, а сам сел рядом. И начал ласково гладить меня по голове. Мой отец. Папа. С его добрыми, чуть прищуренными глазами, с вечно играющей на лице заразительной улыбкой, с неряшливой щетиной и аккуратно подстриженными усиками.

Вот папа открыл рот, видимо, чтобы прочитать мне сказку или сказать что-нибудь хорошее, ободряющее.

- Ткукк-тти атток-су… - ласково заклокотал он.

И я открыл глаза. Впрочем, тут же сощурив их от яркого света. Когда я снова решился обнажить зерцала, перед ними предстала ряха хозяина, умиленно наблюдавшего за моей мимикой. От моего сонного вида и сощуренных глаз он окончательно растаял, протянул ко мне свой ус и нежно потрепал по голове.
Может, мне стоит зевнуть и обнять ус обеими руками, чтобы он сдох от восторга?..
Оглядываюсь. Я лежу на своей подстилке в коридоре. Судя по свету, льющемуся из дверного проёма за спиной хозяина и царящей вокруг тишине, сейчас утро. Видимо, спящего меня сняли со шкафа и принесли сюда. Что ж… замечательно. Просто замечательно.

- Какки ссутц?.. Сиихксу таа-крг ссутц, Крукки? – заботливо прощёлкал хозяин.

Ссутц – кушать. Это я уже знаю. Несмотря на то, что мне сейчас особенно хочется плюнуть этому таракану-переростку в лицо, кушать я действительно хочу. Не ел же со вчерашнего утра.

- Акка-ху ссайци, Крукки, - мягко подтолкнул меня усом в спину хозяин.

- Да-да, иду я уже на кухню, иду… прямо-таки слышу, как оттуда вкусно пахнет. – пробурчал я, не без труда поднимаясь на ноги.

Хозяин, видя, что я встал, охотно распрямился и сделал шаг назад, наблюдая за моими действиями.

Так… сначала нужно в туалет. В одной из комнат специально для меня стоит небольшой прибор, утилизирующий органические отходы. Сами-то эти тараканы поглощают сто процентов съеденного, выпитого или принятого каким-либо другим способом. Они только раз в неделю выпускают из своего пищевого мешка небольшое количество желтой жижи. Такой уж у них странный обмен веществ. Потому своих туалетов они не держат.

Для домашнего питомца заказывают специально. По счастью, их инженеры осведомлены, как люди испражняются, потому прибор оснащен туалетной бумагой и даже системой слива воды – чтобы люди чувствовали себя как дома и у них не нарушались условные и безусловные рефлексы.

Твари.

Подхожу к «туалету»… сейчас самое неприятное. Да, я не ошибся. Уже слышу цоканье. Ненавижу, когда кто-то следит за тем, как я справляю нужду. Сволочи. Подонки.

- Ну чего ты пялишься?! – огрызаюсь застывшему у порога хозяину.

- Кхииргху. Кхииргху, - шутливо выставляет усики вперёд и отворачивается. Мол, «ладно-ладно, я не смотрю».

Закончив чёрное дело, я вымыл руки в стоящем рядом умывальнике и умыл лицо. Тут же, не отходя, я поднял стоящий на умывальнике пустой стакан и, набрав в него воды, отправился на кухню.

Отдельно мне тараканы воду не наливают. Зачем, если могу сам попить из умывальника?.. На кухонном полу уже стоит моя тарелка, полная какой-то дымящейся жижи. Завтрак.
В жижу заботливо воткнута ложечка. Знаете, даже в моём положении есть какие-то плюсы. Пусть я здесь и на правах животного, но меня хотя бы одевают и пытаются создать «примитивные человеческие условия существования». Могли бы вообще не заморачиваться, и ходил бы я тогда голым, ел бы прямо с пола и поддавался дрессировке.

Что ни говори, а эти насекомые – гуманный народ. Люди со своими животными обращаются гораздо хуже.

Завтрак я отнёс себе обратно на подстилку. Там и поел. Хозяин уже закончил мной любоваться и отправился по своим делам. Впереди еще один бессмысленный день.


Следующие полчаса я занимался тем, что сидел на своем «месте» и тихо напевал песни «дворняжек». Они играли вчера до поздней ночи, пока я не уснул. После того, как я уснул, они тоже играли, только я этого уже не слышал.

И вся грязь превратилась в голый лёд…

И всё идёт по плану…
- Крукки!

Единственный голос в этом доме, не вызывающий у меня отвращения. Глубокий, гортанный. Не такой визгливый, как у хозяина. Так щёлкает его жена. Или кто она там ему… я, честно говоря, не особенно хорошо разбираюсь в семейных отношения общества клещей-переростков.

- Крукки, ки сцаапа котку цизи?..

Мм?.. я не ослышался?.. Если комбинация звуков воспринята правильно, то меня хотят вывести погулять на улицу… довольно редкое явление…

Хозяйка выползла из спальной норы-комнаты и с цоканьем подползла ко мне.


- Сцаапа цизи?

За что люблю это существо, так это за то, что оно ко мне никогда не прикасается. Не лезет гладить, обнимать, трепать. Один раз, когда я дал ногой по вещмешку хозяину, делавшему попытки меня чему-то там научить или выдрессировать, он ударил меня усом по спине, а после, нависнув надо мной, долго и злобно клокотал. Ровно до того момента, пока не пришла хозяйка и уставшим голосом не сказала ему оставить меня в покое. Ну, или, может, она сказала что-то другое, однако факт, что хозяин тут же заткнулся и, гневно пыхтя, уполз в спальню.

Инопланетянка зазывно мотнула головой и сделала шаг к входной двери. Просить меня в третий раз не пришлось. Я молча потянулся, встал и подошёл к ней.

Она довольно расправила пучки волос на голове и поцокала к выходу. Я, засунув руки в карманы, двинулся следом.

- Каасха, такму хшири хактар! – раздался голос хозяина сзади.

- Каттарашу шхи си ткуу, - вторила ему жена, открывая дверь и пропуская меня вперёд.
Уже через миг я был на улице.
***
Снаружи вовсю гонял пыль по земле свежий ветер. Я, закрыв глаза, подставил ему лицо и позволил обдуть себя с головы до ног. Климат на этой планете очень жаркий – слишком уж она близко к солнцу находится. Потому насекомые, которые жару не особенно любят, при построении городов-колоний снабдили их целой кучей разных климато-нормализирующих устройств. То есть ветер этот искусственного происхождения,.

- Кисс-ха Крукки, - прощёлкала хозяйка, садясь на круглую коричневую платформу, лежащую у стены. Платформа тут же тихо загудела и через миг поднялась в воздух.

Я, не открывая глаз, поднял руки к небу и повернул голову к солнечным лучам. На миг мне показалось, что я на Земле…

- Кисс-ха!.. – повторила паучиха.

«Пойдём». Иду уже. Иду…

Я сделал было шаг вперёд, всё еще с опущенными веками (не хотелось разрушать приятную иллюзию), но тут же споткнулся о какой-то камешек и чуть не упал.

Глаза, как вы понимаете, я сразу же открыл, вернув себя в уже ставший привычным мир с большим красным солнцем, причудливой формы строениями и коричневой землёй без единого намёка на дороги.

Хозяйка плавно летела вперёд, находясь в полной уверенности, что я иду за ней. Тихо вздохнув, я последовал за парящей прочь из нашего дворика платформой.

Утро было еще достаточно ранним, потому улицы города пустовали … если, конечно, это можно назвать улицами.
Город гигантских насекомых при взгляде с неба был бы похож на вскопанный и разрыхленный кем-то муравейник. Знаете, когда вы с муравейника верхушку сбиваете, и становится видно, что там внутри?.. Вот так выглядят и города инопланетян. Большой неровный котлован, весь усеянный небольшими (приблизительно размером с нашу пятиэтажку) частными домиками. В каждом домике живёт какая-то одна семья. Домики стоят на дне котлована, они вырезаны в его стенках, в массивных торчащих отовсюду шипах-сталагмитах, они расставлены на поверхности котлована, они окружают его по сторонам. Везде они, в общем.
Наш домик стоял на дне. И у меня каждый раз, когда я выходил на улицу, возникало стойкое ощущение, что я в ловушке. Со всех сторон огромные отвесные земляные стены – каждая высотой футов триста. Жуть.

- Кихрутца, Крукки. Кассытхи, - бросила хозяйка, обернувшись ко мне.

«Не отставай», я полагаю. Да не отстаю же.

Тараканиха летела куда-то к центру города. Я шёл за ней, ёжась каждый раз, когда мимо в поле зрения попадался инопланетянин. Не люблю я, когда они на меня смотрят.
Все случайные прохожие, как и моя хозяйка, передвигались на этих летающих платформах. Пешком ходить здесь не престижно. Зачем, если транспортное средство стоит копейки?.. Что ни говори, а уровень развития этих тварей очень высок.
Именно поэтому они все такие ленивые и неповоротливые. А я всегда говорил, что технологии развращают.
Какое-то время мы двигались вперёд, я шагал и дышал свежим воздухом. А затем возле одного низкого, но широко раскинувшегося здания хозяйка внезапно остановилась. На стене над входом были начертаны какие-то символы. Вывеска. Думаю, это магазин.

- Крукки, шхи труккхра. Шхи труккхра, си?.. – наклонилась ко мне паучиха. – Шхи!..

Для наглядности они протянула ус к земле и три раза постучала им по земле рядом со мной. Чёрт побери, ну к чему это, я же с первого раза понял, что меня просят ждать здесь!

Убедившись, что я молча стою и не делаю попытки спастись бегством, хозяйка удовлетворённо расправила пучки волос на голове и, отвернувшись, полетела к магазину, тут же скрывшись во тьме дверного проёма.

Я, тяжело вздохнув, попробовал снова представить себе, что я на Земле. Сев на землю и скрестив ноги по-турецки, я закрыл глаза и подставил лицо ветру.
Да… да, любимая моя родина. Моя самая верная, самая красивая… С её ласковым ветром, с запахом бензина в воздухе, с твёрдым асфальтом и мягкой травой… с поющими птицами на зелёных деревьях, с людьми… на миг мне даже показалось, что я действительно услышал пение птиц.

Родина… моя родина… с людьми. С людьми! С человеками разумными, с homo sapiens!

Эх, человеческие голоса… мне кажется, что я слышу их… такие свои, такие домашние… я даже могу различить слова…

- … Ты что, не слышал, что я сказал? Трепанацию черепа! Они проводили на людях эксперименты, делали аутопсию мозга… Они не могут не знать, что мы разумны. С их-то технологиями. Это тебе не эксперименты Павлова! Они прекрасно знают о уровне нашего умственного развития!..

- Но тогда почему, по-твоему, они так с нами обращаются?.. Или для них наш уровень развития, даже если они прекрасно осведомлены о том, что это за уровень, всё равно что для нас умственные потуги той же собаки?

- Не знаю… не знаю, но вполне допускаю и подобное.

- Нет. Это бред.

Стоп. Стоп, стоп, стоп. Это не мои галлюцинации, я действительно слышу голоса. Причём, судя по громкости, источник их где-то недалеко…

!!!

Наплевав на приказ хозяйки оставаться на месте, я вскочил на ноги и начал вслушиваться, откуда исходят звуки. Уловив направление, я тут же быстрым шагом двинулся к говорящим.

Их было двое. Они сидели, прислонившись спиной к стене соседнего дома. Рядом лежала гитара с надписью на грифе «Stagg».

- Доброе утро, - тихо поздоровался я, подходя к людям.

Они сразу же резко прекратили разговор и повернулись ко мне, внимательно оглядывая с головы до ног.

- И ты здравствуй, - осторожно произнёс один. Затем, видя, что я мнусь, не зная, что сказать, он добавил: - Садись, не стесняйся. Мы свои.

Садиться я не стал. Хозяйка могла выйти из магазина в любую минуту.

- Спасибо, что вчера вечером играли, - выпалил я. – Спасибо.

Взгляды этих двоих сразу потеплели.

- Не за что, - мягко улыбнулся один из них (тот, что раньше молчал). – Сергей.

Он встал и протянул мне руку.

- Михаил, - ответил на рукопожатие я.

- Антон, - поднялся вслед за ним второй.

- Михаил.

- Ты домашний?.. – спросил Сергей.

- Домашний, - кивнул я.

- Сбежал что ли?..

- Нет, вывели погулять. Рабовладелица в магазин зашла, - горько усмехнулся я.

- Понимаю, - кивнул Антон. – А мы, как видишь, дворняги. У него, - он указал на друга, - хозяин от старости умер. А мои меня просто вышвырнули на улицу, когда я им надоел.

- Ребят, - тихо прошептал я, чувствуя, как колотится моё сердце. – Можно мне пойти с вами?..

- Сбежать? – поднял брови Сергей. – Не нужно. Поверь, лучше не нужно. Тебя хватятся. И обязательно найдут, здесь прятаться негде. Поверь, лучше останься пока с хозяевами, если кормят и не измываются. С нами лучше тебе не будет. Если хочешь, мы сегодня придём снова к твоему дому.

- Я… - начал было я, но запнулся. Я не знал, что сказать.

- Крукки!! – раздалось сзади.

- Давай, беги, - тихо сказал Антон. – Ей лучше тебя с нами не видеть, иначе потом будет тебя тщательно мыть и чистить. Мы как бы заразные и блохастые.

Я стиснул зубы. Как мне не хотелось сейчас идти к хозяйке!.. Насколько сильным было желание остаться с этими людьми! С людьми!

- Беги. Обещаю, мы сегодня обязательно придём к твоему дому, - положил мне руку на плечо Сергей.

Я сквозь силу кивнул. Развернулся… и, не оборачиваясь зашагал к злосчастному магазину. Инопланетянка уже вовсю парила над площадью на своей платформе, высматривая меня за домами.

- Крукки! Ксишхи аррса ткухшай ссатарр! – обеспокоенно залопотала она, как только я показался в поле видимости. – Ткру ххрай ссаа крашсу.

- Да, да, конечно. Я больше не буду и всё такое, - проворчал я после того, как мне погрозили усом.

После пятиминутного кудахтанья я был поглажен по голове, и мы отправились обратно к дому. На протяжении всего пути я смотрел себе под ноги, думая о встреченных братьях по разуму.

- Каттарашу атка руру, - раздалось визгливое щёлканье.

Я поднял голову и увидел, что рядом со входом в дворик нашего дома стоит большая конструкция цвета ржавого железа. Напоминает всё ту же платформу, только намного больше, овальной формы, с приборной панелью на передней части и с большим прозрачным куполом, накрывавшем её сверху. С виду эта машина напоминала ресторанное блюдо.
А в роли индейки выступали мой хозяин, сидящий за приборной панелью, и его дочь, усевшаяся рядом.

Я озадаченно остановился. Ну и что всё это значит?..

- Систи Крукки, - подтолкнула меня в спину хозяйка.

Э… я что, должен залезть в это устройство?..
- Систи!..

Видимо, да.

- Шикки! Ткру хаас, - раздраженно проклокотал хозяин, нажимая на какую-то кнопку.
Купол над ним тут же исчез. Я осторожно ступил на платформу. Не успел я поставить на неё вторую ногу, как меня уже схватила за руку девочка, подтягивая к себе.

Я, тихо ругаясь, позволил маленькой живодёрке усадить меня рядом с собой. Последней в «машину» залезла хозяйка, предварительно забросив в дворик свою передвижную платформу. Над нами тут же снова замерцал купол. А через мгновение платформа загудела и мы медленно поднялись в воздух. Я не говорил вам, что боюсь высоты?..
***
Хозяин вёл машину спокойно и уверенно. Наша летающая тарелка сначала под небольшим наклоном поднималась вверх (впрочем, подъёма я совершенно не почувствовал, внутри купола действовало искусственное гравитационное поле платформы; было очень странно наблюдать, как земля и небо вокруг склоняются набок), затем, когда мы вылетели из ямы города, она выровнялась и полетела прямо.

Город, кстати, находился посреди пустыни. Вокруг сплошное бескрайнее земляное поле без намёков на присутствие какой-либо флоры. Я, лишь увидев этот пейзаж, сразу загрустил. Снова вспомнилась Земля. Уютная маленькая земля.

Огромное красное солнце из-за наших спин пускало вперёд жаркие лучи, освещающие безжизненные равнины внизу.


- Кут-ки акашш Крукки? – прощебетала дочь хозяина, гладя меня по спине. – Киссхши акхор?

Видя, что я не обращаю на неё внимания, целиком занимаясь разглядыванием пейзажей, девочка повернулась к отцу и, не переставая гладить меня, заговорила о чём-то с ним. В разговор их я не вслушивался, понять что-то в нём практически невозможно. Я и отдельные слова-то в языке этих муравьёв различаю с большим трудом, не смотря на то, что уже три месяца живу в их окружении.

Пустыня под нами менялась достаточно быстро – скорость машина развивала бешеную. Жаль, почувствовать этой скорости не получается. Под куполом всё абсолютно статично, будто не летим мы в воздухе, а на полу дома сидим. Ни тебе свиста ветра, ни ощущения полёта.

За размышлением о физических возможностях накрывающего нас купола я в какой-то момент не заметил, что хозяин с дочкой прекратили разговор. Обратил внимание я на это только тогда, когда мир вокруг внезапно скособочился и мы стали плавно приближаться к земле.

Ну и куда это мы прилетели?.. Всё та же пустыня… а, вот, вижу.

Цирк – первое слово, пришедшее мне в голову. На небольшом участке земли лежит множество металлических платформ – очень похожих на нашу. А рядом… большое каменное круглое сооружение песочного цвета. Все стены густо исписаны тараканьими каракулями. Местами попадаются какие-то резные узоры… вообще здание чем-то напоминает Колизей… но сходство сразу же обламывается присутствием крыши. Крыша, кстати, тоже странная. Она представляет собой закручивающуюся кверху спираль. Будто мороженое рожок из стен торчит, ей Богу.

У входа в здание – большой квадратной арки – стояло несколько десятков насекомых. Время от времени кто-то входил внутрь, кто-то выходил наружу.

Хозяин мягко опустил платформу на землю, и купол вокруг нас бесшумно померк.

- Каишхирра Крукки, - гортанно проговорила хозяйка, поднимаясь на лапки и беря меня усом за руку. – Сиишхира.

Любопытно, и куда это я попал?.. Семейный поход на фильм в кинотеатр?.. или в цирк?.. или в оперу?..

Я встал и, как только хозяйка двинулась вперёд, послушно пошёл за ней. Хозяин остался сзади что-то там делать с платформой, с ним же осталась и дочка.

А мы продвигались к арке. Немногочисленные пришельцы, встречающиеся на пути, лениво отступали в сторону, очищая нам дорогу. Все они при этом пялились на меня. Ненавижу, когда пялятся. Их жёлтые буркалы почти ничего не отражают, никогда не понятно, о чём они думают. Вдруг о том, чем меня лучше фаршировать.

Но… но вот мы и внутри. Арочный проём остался сзади, и я во все глаза уставился на открывшуюся картину. Вокруг исполинские трибуны, просто кишащие насекомыми. Свободных мест совсем мало, всё забито. Закручивающийся спиралью потолок освещает помещение ярким многоцветьем – каждый виток спирали является огромной лампой, светящейся одним из семи цветов радуги.

А посреди этого помещения находится… лабиринт. Насколько он велик, я судить не мог, так как сейчас, глядя со стороны входа, видел только высокие каменные стены и два входа внутрь, переходящих в ветвящиеся тоннели.

Долго смотреть на всё это диво мне не дали. Хозяйка раздраженно дёрнула меня усом за руку и поцокала вперёд. Чёрт, так и хочется ей на жировой мешок наступить. Ненавижу, когда они так по-хамски себя ведут.

Вопреки моим ожиданиям, меня повели не к трибунам, а к большому толстому клещу, стоящему возле разукрашенной иероглифами стены.

Увидев меня, он несколько оживился.

- Ткркссуи. Ашшхаи сеи ссизт?.. – деловито осведомился клещ гулким басом.

- Ткарарарарау сакужшки хэс, - ответила ему хозяйка. – Сиссау шо акку. Хик Крукки.

Так, что-то мне это всё не нравится. Надеюсь, это мне просто билет на трибуну оформляют.

- Кухи. Сакхашу ссирракс. Шоххи шиархш аксаку хаа, - проговорил после секундного раздумья клещ и макнул свой ус в маленький сосуд с краской, стоящий рядом. Далее этой импровизированной кисточкой он что-то намалевал на стене и кивнул нам – мол, можете идти.

Так, ну и куда же меня поведут… к трибунам?.. Хозяйка взяла меня за руку и повела… к лабиринту!

!!!

Это что я, участник шоу какого-то что ли?.. Товарищи инопланетные паукообразные, вы что творите?.. Что за лабиринт и зачем меня туда ведут?..

- Эй, хозяйка, ты что со мной сделать хочешь?..

Молчание в ответ.

Ну о’кей, вот мы уже возле входа в лабиринт. И?..

Внезапно над залом пронёсся громкий звук, похожий на… звонок?!.. Акт первый, действие первое?.. Просим отключить мобильные телефоны и записывающие устройства?..


Мысли в моей голове сменяли одна другую с огромной скоростью. Сердце билось с усиленной частотой. Что происходит?

- Какки сиашшру хисит касуашка ктру-ахи щшесдже кэррк! – пронеслось под потолком громогласное щёлканье невидимого ведущего. – Аррк штахаке ссистц!

Трибуны разразились дружным клокотанием. Это как бы аплодисменты такие?..

- Аккурте ттрэ саштца кии та ассто! Кри ккарта щже си! – повёл свою речь ведущий. Громкость его щёлканья с каждым словом всё возрастала… - Киа-а-а-а-а Крукки!!

Моя кличка?! Он назвал мою кличку?! Я не ослышался? В голове сразу всплыла ассоциация с последним предложением ведущего: «Витали-и-и-и-ий Кличко!»
Зал отреагировал на заявление жиденьким клокотанием.

- Аккурте шшри саштца кии та сэсси! Такка ккарта щже о! – продолжил тем временем герольд. – Таша-а-а-а-а-а-а-а-а Сохкра!!!

Гром оваций!.. просто гром оваций! Я чуть не оглох от ударившего в уши громогласного клокотания и свиста. Не знаю, что это за Сохкра, но его здесь, видимо, любят.

- Шири сэ! – коротко приказал невидимый герольд.

Ко мне тут же проворно подлез какой-то клещ и сунул мне в руку что-то из своего уса. Ладонь охладил металл. Пальцы сжали привычную рукоятку… пистолета?!!

Вашу дедушку, пистолет!! Человеческий пистолет!! Модель «Беретта»! Боевой! Дедушку вашу, да что тут происходит?!
Но подарки на этом не закончились. Тот же урод протянул мне еще одну рукоятку… На этот раз я не поспешил брать предмет… и меня тут же пихнули им в ребро.

Я автоматическим движением схватил то, чем меня ударили… и в моей руке оказался нож. Нож… зазубренный. Остро заточенный... [цензура]…

- Кишш! – Провозгласил ведущий.

Я почувствовал, что меня пихают в спину. Обернувшись, я увидел хозяйку.

- Кишш, кишш! – прощелкала она, одним усом указывая мне на вход в лабиринт, а другим – подталкивая к нему.

После третьего толчка я, повинуясь какому-то инстинкту, резко шагнул в сторону, уклоняясь от хозяйки, и… и тот самый клещ, что всучил мне оружие, изо всей силы пнул меня усом в грудь.

Я пролетел футов девять свободного полета и грохнулся прямо за проём входа в лабиринт. В следующий миг следом за мной внутрь влетели выроненные при ударе пистолет и нож, и… и из незамеченных мною до того щелей в косяках вынырнули две каменные створки и со стуком захлопнулись, отрезая путь к отступлению.
***
Какого… какого дьявола?!

Сверху доносилось шумное клокотание зрителей. Нет, стоп, стоп-стоп-стоп. Я решительно чего-то не понимаю. Это что за выходки?.. Меня засовывают с оружием в какой-то лабиринт… где явно не произойдёт ничего хорошего, я чую это всеми фибрами моей души и всеми порами задницы.
Вопрос – почему?!

Я же был в доме на правах домашнего питомца. Меня гладили, кормили и тискали. А теперь привозят сюда и дают в руки человеческое оружие… Зачем… за что?..

Шум кучи насекомых не даёт собраться с мыслями…

Ладно, хрен с ними, подумаем потом. Я заперт. Назад хода нет. Только вперёд. И, спрашивается, что мне теперь делать? Искать кубок огня?.. Интересно, а зрителям я виден с их мест?.. А то я их за этими стенами вообще не вижу. Не важно…

Поднимаю оружие. Нож сую за пояс, пистолет беру в руки. Чёрт, последний раз я оружие держал, когда в армии служил… хотя это и не так давно было.
Он хоть заряжен?.. Заряжен. Боевыми патронами. Ёлки-палки, они что, хотят, чтобы я кого-то убил?.. Какой я, к чертям, убийца?!

Как хозяевам вообще в голову пришло подобное?.. С чего они взяли, что я вообще умею пользоваться оружием?!.. Разве то, что я метко пинаюсь и быстро бегаю значит, что я солдат?!
Да и вообще, они что, проводят для развлечения человеческие бои? Не слишком ли низка такая забава для их интеллектуального уровня?.. Это ладно еще мы, люди, можем развлекаться тараканьими гонками, да и то, в основном, из-за тотализатора.
А то, куда я попал, скорее похоже на то, как у нас такс или терьеров пускают в трубы, чтобы они там лис или хорьков ловили. Но мы-то таким занимаемся ради самих этих собак. Они же охотники, им подобные занятия самим необходимы.
А здесь… стоп. А если здесь тоже самое? Может, они тоже думают, что мы, люди, удовольствие получаем от убийства себе подобных?.. В принципе, если они наблюдали за всеми нашими войнами, то вполне могли так решить.

Хотя… вряд ли. Они слишком умны для таких примитивных выводов. Скорее…

Тихо!.. Слышу шорох.

Всё то время, которое для меня проходило в размышлениях и поисках ответа, я двигался вперёд, у каждого ответвления поворачивая налево. Я где-то слышал, что так можно то ли выйти из лабиринта, то ли придти к его центру… не важно, всё равно лучше идти по какой-то схеме, чем просто бездумно шататься туда-сюда.

Осторожно выглядываю за угол… Никого. Вроде бы никого…
Высовываюсь полностью и, стараясь ступать как можно тише, иду дальше. Держусь, по-прежнему, левой стены… так, снова развилка… налево…

Аккуратно высовываюсь и… и мои уши закладывает от грохота!.. Выстрел!
Прячусь обратно. Слава Богу, не задели… мать вашу, я же ничего не сделал, зачем в меня стрелять?! Ладно, кто бы ни был стрелок, ясно одно – он человек. Такой же, как и я. Такой же раб. Нужно попробовать наладить с ним какой-то контакт…

- Эй! Эй, ты там! Не стреляй, пожалуйста! Я не желаю тебе вреда!.. Я оказался здесь случайно!

Замолкаю в ожидании ответа… молчание. Полное. Даже муравьи на трибунах молчат. Затаив дыхания, следят за кульминацией, ждут развязки… или у меня просто еще уши от выстрела не отошли…

- Эй! Ты слышишь меня? Я такой же человек, как и ты. Зачем нам драться?.. Смотри, я кладу пистолет с ножом на землю и высовываюсь.

Действительно кладу на пол оружие… чуть толкаю его вперёд, чтобы человек увидел мою безоружность.

- Я выхожу!..

Медленно высовываюсь из-за угла. В голове мелькает мысль, что я, наверное, сейчас представляю из себя идеальную мишень. Заглядываю в тоннель, из которого в меня стреляли и…

И мои глаза в упор столкнулись с бешеным взглядом двух сгустков ярости. В следующую секунду человек прыгнул на меня, нанося удар ножом в район шеи.

Скачу назад, выставляя перед собой руки в защите…

Левое предплечье резко ожигает болью. В слепом порыве бью вперёд правой рукой.
Похоже, я куда-то попал – рука наткнулась на мягкую плоть. В следующий миг перед глазами мелькает сталь, инстинктивно выбрасываю вверх правую руку – мою щёку забрызгивает кровью, хлещущей из раны, но пальцы мёртвой хваткой вцепляются в запястье держащей нож руки.

Наваливаюсь всем весом вперёд, отталкивая противника от себя… Он неожиданно легко подаётся – похоже, споткнулся обо что-то – и мы вместе падаем на пол.

Тут же, разбрызгивая во все стороны кровь (похоже, перерезали артерию… разве по предплечью проходит артерия?..), вскакиваю на ноги и отпрыгиваю в сторону.

И впервые вижу своего противника целиком…

Низкий коренастый мужик. Смуглая кожа. Лысый. Одет в чёрную майку, широкие штаны цвета хаки, кирзовые сапоги… нос крючком, явно сломанный в нескольких местах… и глаза…

Теперь, еще раз увидев эти полные безумия и злобы глаза, я внутренне содрогнулся. Это был не взгляд человека. Скорее зверя. Дикого хищного зверя. Так смотрит ротвейлер, надрессированный убивать любого, кого укажет хозяин. Так смотрит кабан-секач, завидевший крадущегося к нему охотника. Так смотрит взбесившийся от голода волк, бросающийся на всё живое, что есть в поле видимости.
Но не человек. Только не человек.

Он поднимает с пола нож и, не раздумывая, с диким криком бросается на меня. Делаю широкий скачущий шаг в сторону, уклоняюсь от удара и одновременно пинаю его под коленку. Нога безумца подкашивается и он падает на одно колено.
Быстро, пока он не успел обернуться, бью его пяткой в спину. Человек грохнулся ниц и тут же, не успел я даже моргнуть, перекатился с живота на спину и метнул в меня нож.

Плечо пронзило дикой, невыносимой болью!..

Кричу, хватаясь за рукоятку ножа, торчащую из тела. Вся левая рука обвисла безвольной плетью.

Не удерживаю равновесия и падаю на пол… Враг же, напротив, нарочито медленно, поднимается на ноги. В безумных глазах его пляшут огоньки удовлетворенности. Вот он наклоняется… медленно поднимает с пола нож… мой нож, так опрометчиво положенный на пол…

Отползаю назад, не обращая внимания на боль. Она отступила, оставив место страху. Эта фигура с ножом… эти глаза, это лицо, улыбающееся оскалом маньяка…

Он перехватил нож поудобнее и начал медленно наступать на меня… пячусь, ползу по полу что есть сил… Он всё приближается… медленно, но неотвратимо, как сама смерть… ближе, ближе… ближе…

Шарю правой рукой по полу, надеясь хоть на что-то… на чудо… Господи, спаси…

Рука наткнулась на что-то холодное…

Рукоять пистолета!.. Не моего – его пистолета, оставленного на полу, дабы зарезать меня ножом…

Он уже подошёл вплотную. Лезвие сверкает в его руке… я вижу в нём своё отражение… бледное, окровавленное… он заносит нож над моей головой…

Хватаю пистолет и, вскинув его вверх, что есть силы нажимаю на курок!..

Уши заложило от грохота. Выстрел!.. Два, три, четыре! Пять!

Грохот раздаётся снова и снова. А я всё не могу заставить себя отпустить рычажок… Из-под ногтя побелевшего пальца, держащего курок, едва не брызнула кровь от той силы, с которым я давил на него…

Щёлк! Щёлк!
Патроны в магазине закончились. Я всё еще держу дрожащую руку с пистолетом поднятой… Человек передо мной не шевелится. В груди его зияет не меньше семи дыр. Из ослабевшей руки выпадает нож. Взгляд медленно стекленеет…

И он повалился навзничь.

Несколько секунд стояла гробовая тишина…

А затем мир вокруг взорвался бурей щёлканья и клокотанья. Со всех сторон раздалось цоканье, чавканье… перед глазами замелькали уродливые исполинские фигуры насекомых…

Я чувствую, что меня приподнимают и кладут на носилки или что-то в этом роде… мир вокруг темнеет… но я еще успеваю увидеть мёртвые глаза убитого мной человека… глаза, в которых навсегда остекленело животное безумие…
***
Платформа под куполом летит над безжизненной пустыней в сторону города. Я молчу. Мне нечего сказать. Ни дочери хозяина, счастливо поглаживающей меня по затылку, ни самому хозяину, одобрительно потрепавшему меня по голове сразу же после того, как какое-то насекомое с помощью медицинского аппарата стянуло мои раны. Мне нечего сказать и покормившей меня сразу после лечения хозяйке.
Мне нечего им сказать. Они ведут себя так, будто бы ничего и не было. Будто мы просто съездили на пикник и хорошо там вместе повеселились.

Суки. Какие же вы суки.

Впереди показался город. Снова наклон мира вокруг. И вот уже наша машина приземляется возле дома. Купол мерцает и исчезает.
Молча встаю и иду внутрь. Там открыто: насекомые не закрывают своих домов – у них нет привычки воровать друг у друга.

Иду к шкафу… разогнавшись, прыгаю и цепляюсь за перекладину. Подтягиваюсь, лезу наверх. Плечо ноет… добравшись до вершины шкафа, выглядываю в окно.

Моему взгляду предстает заходящее солнце… и два пришельца, держащих длинными палками с петлями на концах шеи Антона и Сергея.
Прямо на моих глазах брыкающихся людей завели на металлическую платформу, и она сразу же накрылась защитным куполом.
Насекомые довольно защелкали, глядя на пойманных «дворняжек», и, усевшись на две свои маленькие платформы, полетели к центру города. Дистанционно управляемая машина с Антоном и Сергеем медленно поплыла вслед за ними.

В центре нашего муравейника открылся Городской Питомник.

На земле под моим окном осталась лежать выроненная гитара с порванными струнами.
Александр Чезганов
перейти в каталог файлов
связь с админом