Главная страница

Крестный ход 2016 (1). Великорецкий Крестный ход 2016 (Возвращение к Творцу) Надо ли говорить, что с каждым годом нам, квартирным людям


Скачать 82,5 Kb.
НазваниеВеликорецкий Крестный ход 2016 (Возвращение к Творцу) Надо ли говорить, что с каждым годом нам, квартирным людям
АнкорКрестный ход 2016 (1).doc
Дата05.02.2018
Размер82,5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаКрестный ход 2016 (1).doc
ТипДокументы
#28916
Каталог

Великорецкий Крестный ход 2016 (Возвращение к Творцу)
Надо ли говорить, что с каждым годом нам, «квартирным людям», всё труднее оторваться от цивилизации и хоть на чуть-чуть вернуться туда, откуда мы вышли: Богом созданную природу, испытать холод, голод, дождь, зной, летящих в лоб, уши и глаза насекомых?

Но еще сложнее вернуться душой, мыслями, помыслами в чистое пространство своей души, уловить, почувствовать, наполнить душу Божественным молчанием, миром в душе. Стряхнуть с себя всё наносное, налипшее на душу: раздражение, злобу, осуждение всего и вся, гордость и чувство постоянного чего-то хотения… Всего того, что так навязчиво предлагает нам мир.

Мы отгородились городом от всего этого и оказались в полной изоляции от творения и от Творца.

Возвращение к самому себе в Крестном ходе происходит постепенно, Великорецкий Крестный ход позволяет это сделать потому, что его продолжительность достаточная (6 дней), чтобы постепенно тело и душа отлепились от мирского и почувствовали то, что мы потеряли, живя в городе. Поэтому, в первые дни Хода я даже не надеюсь на какие-то откровения или явные изменения в душе, идет обычная стирка души, привыкание к труду, к жизни на природе.

Начало. Утро 3-го июня и праздник в душе, предчувствие, что сейчас, на ближайшую неделю ты вольешься в атмосферу людской взаимопомощи, появится ощущение соборности, которую мы потеряли, увлекшись в церкви администрированием и разрывом верующих от священноначалия.

В Ходу все равны. Все имеют голос и могут действенно помочь другому. Здесь стирается грань, которая стала крепостью в последние десятилетия, разделяя овец от пастухов.

На первом переходе это разделение еще ощущается и видимо:

- вот важно ходит с рацией по перекрытой Казанской улице и дает распоряжения милиции куратор Крестного хода от областной администрации Александр Березин.

- вот лихо на черной «Камри» подкатывают к началу Хода свита губернатора: его замы Дмитрий Матвеев и Веснин. Следом выскакивает из передней двери своего «Патрола» А001КО губернатор Никита Белых, ловким движением руки он бросает свой айфон помощнику, чтобы тот «отснял» патрона, как он идет в первых рядах и выложил потом в соцсети, отчитавшись перед всем интернет-пространством, что он тоже ТУТ, он с нами, с народом, со своими овцами.

Всё ещё по-мирскому… Но вот, колокольный звон из Трифонова монастыря возвещает нам, что ИХ кривда кончается и начинается НАШ Крестный ход, они еще идут в первых рядах, толкая и затирая друг друга, стараясь вывести своё тело на передовые и выгодные позиции для фото и видеосъемок, но их время неумолимо проходит, первый привал в с.Макарье у Троицкой церкви «отсечет» всё лишнее, всё наносное, они отснимутся, отчитаются в «Инстаграммах» и исчезнут навсегда с наших глаз.

Тут, в Макарье, некий водороздел, где зерна отделяются от плевел.

Они еще здесь, среди нас, но их уже нет.

Вот владыка Вятский и Слободской Марк не может выйти из храма, верующие хлынули туда, к иконе св.Николая Чудотворца, а владыка не успел выйти, не успел убежать от иконы. Он протискивается сквозь верующих на выход, но крестоходовцы плотной толпой наседают и щекотят владыку за бока и он весело смеётся.

И мы смеемся. Он здесь в своих золоченых одеждах, среди серо-черного народа, какой-то лишний, попавший не в свою тарелку, оказавшийся в зоне отчуждения, без сопровождающих, которых смела людская толпа куда-то далеко, без дорогих машин, в непривычной обстановке, пытаясь выбраться из толпы… Такой беспомощный и жалкий… Хочется подать ему руку помощи, сказать, давай, пойдем обратно, к иконе, к святителю нашему Николаю Чудотворцу, разворачивайся!

Но владыка уже выбрался и оставил нас один на один с нашим святителем, к которому мы будем обращать свои взоры и молитвы все эти шесть дней Великорецкого Крестного хода.

Миновали город, вышли к бывшим деревням, а теперь похожим на коттеджные поселки, коими усыпано всё пространство вокруг Вятки.

В руках у многих верующих бесплатно (или как меня учит мой друг Виталий, чтобы не упоминать нечистого) ДАРОМ (то есть принявший дар от Бога) раздаваемый последний выпуск Вятского епархиального вестника.

На привале друг Ваня взволнованно показывает эту газету и цитирует с первой полосы, на которой красуется владыка Марк (почему-то без привычного прищура) на фоне Чудотворной иконы св.Никалая, с обращением к участникам Крестного хода: «Печально видеть, что общенациональная святыня находится в разоренном состоянии (это он про храмы в Великорецком)… Уверен, что если каждый паломник пожертвует ХОТЯ БЫ от ПЯТИСОТ до ТЫСЯЧИ рублей, то восстановление храмового комплекса села Великорецкого пойдет более серьезными и заметными темпами».

Ваню поразило слово «ХОТЯ БЫ» и указание конкретной суммы пожертвований: «ОТ ПЯТИСОТ ДО ТЫСЯЧИ». А точнее даже некого минимального лимита пожертвований, который владыка указал так конкретно.

Я не поверил ушам, взял газету и еще раз перечитал это обращение. Всё точно так и написано! Указан конкретный размер платежа, точнее его самые начальные пределы: «ХОТЯ БЫ»! Вот это да….

Ваня предположил, что наверное в следующем году перед выходом Крестного хода всем участникам будут продавать билеты для посещения с.Великорецкого, раз уже так конкретно и неумолимо заявляют на первой полосе епархиальной газеты таксу входа в Великорецкое!

В голове у меня нарисовалась картинка, как перед выпуском газеты секретарь епархии о.Виталий Лапшин обсуждает в кабинете владыки Марка сумму, какую следует указать для пожертвований. Вот они рассуждают, опираясь на свой жизненный опыт и нищую Вятскую землю (как они, хабаровские, нас называют): пятьсот рублей самая низкая планка, ниже которой уже бездна. Ну и тысяча – верхняя планка для нищих прихожан, которую сможет преодолеет каждый идущий!

И вдруг, я на привале стал машинально делить всех крестоходовцев на две категории:

- Которые смогут уложиться в норму владыки я стал называть «ХОТЯБЫ», - это москвичи, питерцы, дальневосточники, у которых высокие зарплаты, предприниматели с Вятки, идущие в Крестном ходу: Андрей Петровых (фирма «Два Андрея»), Вадим и Андрей (фирма «КИО»), зам.губернатора Роман Береснев, главы администраций и т.д. Их я думаю, будет процентов 30 в Ходу;

- И которые не смогу сдать экзамен на профпригодность от владыки Марка я стал называть «НЕДОХОТЯБЫ». Это обычные люди из районов и городов, которые в Ходу едят «Роллтон» по 7 рублей за пакетик, с трудом выдерживающие таксу за ночлег на полу в 250 рублей, особенно если в семье еще идет 2-3 ребенка, сумма ночлега начинает превышает тысячу рублей.

70 процентов «недохотяб» это те, которые несут на своём горбу все «прелести» жизни в России, которые им устраивают «хотябы».

И вот здесь, в Крестном ходу эти «хотябы» и «недохотябы» ВМЕСТЕ! На них одинаково падает дождь и по утрам им одинаково холодно и мокро от утренней росы. Здесь все греются у одних костров и месят одну и туже грязь, здесь соборность и благодать.

Вдруг брат Виталик вспомнил, что на прошлой неделе к ним в приход в Шестаково приехал владыка Марк на байке экипированный в дорогой костюм «Черепаха» и в обтекаемом шлеме. Выглядел он как фантомас и поэтому прихожане подумали, что владыка к ним так неожиданно без предупреждения спустился прямо с небес и упали перед ним на колени, как перед пришельцем.

Мы с Виталиком стали мечтать, что вот если бы продать байк владыки с мотокостюмом «Черепаха» сколько бы «недохотяб» можно было сделать «хотябами» и как бы преобразился Великорецкий храмовый комплекс после этого.

Дорогу первого дня опять упрямили по трассе и мы уже в шесть часов вечера были в селе Бобино, первой ночевке в Ходу. Первый день пути подходит к концу, мы разбили палатки на краю села и разожгли костер, чтобы согреть чай после долгой дороги. В этом году решили идти с палатками, так как берем с собой детей, приходим последними и ночлег найти стало всё сложнее, а практически невозможно. Палатка делает тебя независимым от хозяев домов и дает стратегический простор в местах базирования Крестного хода: палатку можно разбить недалеко от мест службы, раздачи еды и т.д.

Палатка дает возможность быстро выспаться, так как свежий воздух в ней за 3-4 часа восстанавливает организм, и он готов опять трудиться. Дети также быстро и легко встают из палаток для дальнейшего пути.
4-го июня. День второй.

Крестный ход с детьми не предполагает постоянного чтения акафиста св. Николаю Чудотворцу, так как это просто физически невозможно, частые отвлечения на их нужды и остановки постоянно делают тебя аутсайдером, идущим в конце. Тебя обгоняет много людей, из них половина знакомых, с которыми мы видимся раз в год в Крестном ходу.

Расспросы и разговоры занимают много времени, и молитва уходит, чувствуешь себя плохо, и возникает комплекс неполноценности, недохристианина, который выполняет всё как надо, молится не постоянно.

Ещё много лет назад у меня сформировался комплекс неполноценного христианина из-за неполного выполнения молитвенного правила, прихода на службы не вовремя с детьми и т.д.

Ругаешь себя, упрекают тебя и со стороны. Есть у нас, выполняющий всё как надо Георгий, как так он с пышными светлыми волосами, называем мы его Беленький.

Свой комплекс я назвал «комплексом Георгия Беленького», который при встрече дергает меня за галстук, называя его иудиной веревкой, якобы жиды придумали такой вид одежды для мужчин в подражание петле предателя Христа Иуды.

Не отвечать знакомым на расспросы и на вопросы, которые их интересуют по духовной жизни, я считаю неприемлимым, хотя в душе всегда себя ругаю, что опять молюсь мало, всё болтаю…

Иду, всё вспоминаю Георгия Беленького и думаю, что вот опять бы он не одобрил такое моё болтливое хождение в Ходу…

Но постоянно ощущать себя недохристианином тяжело, хочется вырваться из этого плена самобичевания, и начать жить и молиться как бы по-другому, свободно, не по принуждению, что так надо и всё, а по-душе. Но для такого состояния надо дорасти, что отчасти мне удалось в этом Ходу, только ближе к концу, в последние дни на пути в Вятку…
В этом году я практически не слышал болтовни, все шли, молились или просто молчали, думали о чем-то своём. Никто не поднимал глобальных вопросов про войны вокруг нас пылающие, про встречу папы с Патриархом, про всеправославный собор и его «страшные» проекты документов.

Никто не раздавал дисков и брошюр с пугающими, рвущими душу названиями про приближающиеся последние времена.

Никто не терзал твою душу, все думали о своей.

Второй день самый переломный и самый трудный, начинает накапливаться усталость, дети перестают весело идти и им нужно всё время придумывать новые цели, чтобы они не потеряли интерес к монотонной ходьбе по лесам и полям.

Приближалось село Монастырское, вторая ночевка, как обычно медленно и невыносимо долго. Ноги и дети одинаково перестают слушаться и идти вперед. Радует то, что в этом году у нас есть независимость: палатки! Не надо думать о том, на каких половицах придется бросать свой коврик. Земли для палаток хватит на всех!

Господь уже который год утраивает нам курорт: нет сильных дождей и жары, всё в меру. Мелкий дождик в селе Монастырском ночью чуть освежил воздух.
5-е июня. День третий.

Крестный ход современности мне напоминает хождение или вождение евреев по пустыне Моисеем. Такие же толпы народу безбрежно разбредаются по округе, но при этом все идут по какому-то заданному маршруту к какой-то цели до конца не ясной никому. Так же точно, как евреи мы идем практически по пустыне. Они шли по желтой, песчаной, мы – по зеленой травяной.

Вымерли последние деревни, и мы движемся по рукотворной, нами созданной пустыне с изредка встречающимися остовами полуразрушенных деревенских домов. Боли уже нет, настолько сердце твоё уже привыкло видеть такую картину.

А ведь раньше Крестный ход состоял из небольшого количества монашествующих и горожан Вятки, а все остальные люди стекались к иконе из густо населенной окружной местности или приходили на праздник в село Великорецкое чтобы помолиться у иконы и двинуться в обратный путь к своему жилищу.

Теперь квартирные люди слетаются и съезжаются на Ход, чтобы пройтись по зеленой пустыне, окунуться в мир растений и померзнуть на сырой земле, попытаться хоть ненадолго очнуться от городской спячки.


Сколько нас надо водить по зеленой пустыне, чтобы мы опять, как евреи Моисея превратились из рабов города в свободных людей?

Третий день очень радостный. Самый трудный день позади, впереди светлое и всегда приветливое бывшее село Горохово с восстановленным храмом, святым источником в честь Казанской иконы Божией матери. И вечером приход в Великорецкое, конечную точку пути!

Источник в Горохово закрыли для окунания и это наверное одно из самых печальных событий Крестного хода 2016. В первый день в с.Бобино отравились около ста человек и начальство побоялось множественных отравлений и поэтому на всякий случай перекрыли все открытие источники воды. Хотели закрыть и Великорецкое, но одумались, а вот в Горохово той радости от соприкосновения с чудотворной живой гороховской водой нас лишили.

Меня поразило, что какие-то три милиционера у источника смогли сдержать тысячи верующих, которые с покорностью приняли, как всегда солганную властями историю, что источник на реконструкции.

Никакой реконструкции не было, вместо неё рядом с источником красовались три милиционера и запретная пластиковая лента.

И тут же, рядом с источником в лесу эти же мужики, которые безропотно подчинились трем дохлым милиционерам и не смогли пойти из-за них в источник, развели просто ОГРОМНОЕ количество костров! Полыхало через каждые десять метров! А в Крестном ходу костры разжигать запрещено из-за пожарной безопасности, так как кругом один лес.


Вот как понять русскую душу???
У детей накопилась усталость за три дня, и им нужен был пример стойкости и выносливости. Обращаю их внимание на моего друга Александра, 150 кг весом, с кучей заболеваний, который борется уже не со своим телом, а со своим страхом, так как при его резко сниженном давлении 40 на 60 жизнь может прекратиться на каждом шаге его на самом деле Крестного пути! Таблетки не помогают, давление не поднимается и значит осталось уповать только на Бога.

Дети внемлют и идут не робщут, а Саша говорит мне, что так сильно, как сейчас он не молился никогда. Да, тут уже не до шуток. Вот она, настоящая молитва: ты и Бог и твой с Ним разговор на чистоту: «Господи, дашь ты мне жизни еще или мой час пришел и мне пора туда?» Без слез и обиняков, просто и коротко: да или нет. И конечно обещания Ему стать лучше, изменить свою душу, запомнить это состояние и быть мудрее в своих поступках и не допускать помыслы от лукового.

Встретил Сашу на подходе в Великорецкое, значит Господь сказал ему «да» и он еще должен послужить людям на земле и душа его живая и жаждет исправления.

Друг Виталик предлагает поставить палатки на живописном высоком берегу над источником, там теплее, чем внизу и близко от Источника и храма.

Место на самом деле чудесное и благодатное! Ставим палатки и вперед на вечернюю службу, если Господь сподобит исповедаться с детьми.

Встаем в огромную очередь, вечереет и стало холодно, после Хода сил нет, и начинается дребезжание во всем теле от холода и от заглядывания в свою душу. Я люблю такое состояние полной беспомощности, вымотанности, в таком состоянии исповедь идет легче.

Дети падают на траву возле нас и начинают уже безропотно ждать, даже уже не сопротивляясь своей такой участи. С нами нет женщин, и поэтому их никто не тащит без очереди.

Думаю про себя, пусть всё будет по воле Божьей, детей Господь никогда не оставляет. Только я об этом подумал, как из огромной очереди на исповедь выходит женщина и начинает причитать: что как так дети еле живые сидят на траве и их никто без очереди не пускает.

Она сама берет наших детей под руки и ведет в голову очереди и ставит у священника. Я улыбаюсь и мне радостно, вспоминаются слова жены, которая всегда излишне суетиться, прикрываясь детьми, упрекает меня, что я не лезу с ними без очереди. Господь всё расставил по своим местам. Дети исповедовались, надо вести их в палатки устраивать на ночлег, уходим с реки. Значит, исповедоваться мне придется как-то по-другому не сейчас.
День четвертый. 6-е июня. Праздник.

Я никогда не ходил в Великорецком на раннюю шестичасовую службу, всё не получалось, приходишь с детьми, вымотанный и еле живой, сразу спать и встаешь уже далеко за восемь часов утра и тащишься на вторую архиерейскую службу с официальными лицами и приезжими людьми.

Ночевка в палатке помогла встать рано, друг Виталик разбудил полшестого, и я легко встал и был готов идти на раннюю службу в шесть утра. На огромной поляне на берегу реки Великой, где проходят праздничные службы, молились все те, кто шел в Ход, посторонних не было. Все стояли как вкопанные и молились, как перед боем.

Просыпающаяся природа и проснувшиеся от городской спячки люди на святом месте произвели на меня особое впечатление! Все были как в едином порыве, царила какая-то необычная атмосфера благодати и чистоты, простоты и радости, не было в этой картине лишних деталей, всё было гармонично.

Очереди к батюшкам на исповеди были еще огромнее, чем вчера вечером, я безропотно встал в одну из них, без малейшего шанса успеть исповедаться до начала причастия. Опять решил для себя: На всё воля Божья! Хотя бы исповедуюсь, а не удастся причаститься, значит недостоин.

Перед причастием вышел из очереди и пошел к палатке за дочкой, чтобы поднять её на причастие и вдруг навстречу мне идет знакомый батюшка о.Андрей, который как раз спускается на службу, чтобы принимать исповедников. Слава Богу! Он меня исповедует первым, и я успеваю причаститься на первой службе вместе со всеми крестоходовцами!

Наверное, самое сильное впечатление от этого Крестного хода оставила эта ранняя шестичасовая служба в праздник на берегу реки Великой, когда вся многотысячная поляна верующих обращала свои молитвы к св.Николаю Чудотворцу и к Творцу, просила прощения за все наши беззакония и надеялась, что нас, квартирных людей, еще оставят на этой земле и есть надежда, что что-то из нас еще хоть косо-криво но получится.
Палатки мы поставили рядом с сосной над обрывом со святым источником. Берег осыпался и эта сосна, под корнями которой постоянно ползали люди, надеясь исцелиться, совершенно оказалась висящей на корнях над крутым обрывом. Отец Тихон, бывший настоятель Великорецкого монастыря, огородил эту сосну огромными бревнами и поставил икону св.Николая Чудотворца, чтобы люди ходили не к сосне, а к иконе.

Но как всегда наших людей манит чувство преодоления и языческого желания пообнимать сосну, пожевать кору, приложить к стволу свой лоб.

В этом году живая очередь к корням сосны весь день не прекращалась… Я подошел поближе. Над огромным обрывом рискуя своей жизнью бабушки ползли по корням к стволу этой сосны. Там они обнимали дерево, прикладывали к нему лоб и другие болящие части тела, потом надо было каким-то чудом умудриться развернуться, стоя на корнях и держа равновесие на огромной высоте двигаться обратно на край обрыва! Картина не для слабонервных!

Вспомнилась «забота» наших начальников, которые перекрыли нам все святые источники, чтобы люди не отравились, а тут на глазах у тысяч людей, каждые пять минут немощные бабушки В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ СЛОВА рискуют своей жизнью на огромной высоте ползают по корням деревьев и огромное количество медиков и милиционеров на берегу это «явление» ничуть не тревожит. Если сорваться с этих корней, можно даже уже не торопиться вниз, исход для человека будет очевиден.
В этом Крестном ходу у меня была и семейная радость. Мне позвонил папа, мой неверующий папа, и сказал, что приедет на праздник в Великорецкое!

Слава Богу, сердце папы стало раскрываться, и он тоже приехал на берег реки Великой! Постояв на второй архиерейской службе, папа взял с собой удочки, и мы пошли рыбачить, так как для папы теперь рыбалка его отдушина, и я безропотно принял это предложение. Человек первый раз, ему еще хочется мирских увлечений, он еще в них.

Мы прошлись по берегу вдоль, выбрали место и стали удачить. Я бросал комочки хлеба в воду, прикармливая рыбу, а папа закидывал удочку. Вторая служба закончилась, и начиналось великое водоосвящение реки, все вышли на берег.

Вспомнились зазывающие слова Иисуса Христа, сказанные ученикам, которые были рыбари, что Он их научит ловить не рыбу, а сердца человеков…

А вот я, стою на берегу реки, и мне уже не хочется ловить рыбу, перерос это состояние, а вот ловить сердца людей еще не научился. Оказался на водоразделе: слева папа с удочкой, справа священноначалие, которое ловит сердца людей, опять я как бы на распутье, как бы недошедший до правильного выбора…

«Я ушел от закона, но так и не дошел до любви…» Б.Б. Гребенщиков.
День пятый. 7-е июня. Путь назад.

И вот мы дождались милости от Бога! ДОЖДЬ! Моросящий, неприятный дождь льет весь день! Настали испытания. Всё промокло, в кроссовках хлюпает, дети сменили не по разу всю одежду, но она снова сырая. На привалах мужики разводят огромные костры в которые буквально залазят люди, чтобы согреться и хоть немного подсушить одежду и рюкзаки.

Перед медянским бором благодатная поляна встретила нас промозглостью и унылостью бытия. Никогда я не видел её такой хмурой и печальной.

Некогда она красовалась в ложбине огромных, бескрайних полей, на которых были раскиданы множественные деревни. Теперь деревень не стало, а поля заросли и превратились в сосновый лес. И теперь мы стоим в этом выросшем у нас на глазах, за 20 лет хождения Крестного хода, сосновом молодом лесу и жжем костры из этих деревьев, согреваясь теплом огня.

Как идолы мы встаем в центр костра, и с нас валит пар, одежда испаряет влагу, а из наших душ выжигается язычество. Мы учимся отдавать Богу бескровную жертву, преобразуя свои сердца, учась терпеть и любить, любить и терпеть.

Молодая женщина раздает всем вокруг костра изюм. Он сырой и холодный, но больше ей не чем поделится с нами, и она делится тем, что есть. Мы с благодарностью принимаем этот дар.

Мужики ломают сухие ветки сосны, чтобы поддерживать огонь, а с веток на них срываются потоки накопившейся в кроне воды и вся обсохшая одежда опять становится сырой. Но никто не сдается, все помогают друг другу, чем могут, двигаются у костра, чтобы больше вошло людей вокруг него, держат друг у друга вещи над костром, зовут к освободившимся местам, оставшихся без костра крестоходовцев.

Соборность и взаимовыручка, общее дело и общая забота сплотила всех, все стали как один и нас не победить!

На обратном пути часто идем с сербами. Они красиво поют и молятся на своём и русском языках:

«Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во грабех живот даровав».

Поют со своим акцентом, но как это красиво! Среди них идет девушка, смуглая с темными волосами, неся икону Богородицы, держа её через белый плат, чтобы не касаться руками святыни.

Она для меня как символ маленькой православной страны, которую вот уже много лет хотят сожрать жидовские хищники всех мастей, бомбя и раздирая на части, а она идет и идет сквозь пелену дождя с иконой Божьей матери и никто её не может остановить!
Медянский бор позади, впереди село Медяны. Всегда приветливое и уже так близко до ночной стоянки в поселке Мурыгино. В Медяны приходим с сербами почти последними, вся еда уже роздана, ждем кипяток, который нам обещают согреть на кострах в больших чанах милые девочки села Медяны.

Что они думают про нас, таких бородатых и грязных? Наверное смеются? А нам хорошо, у нас есть кипяток и вера в душе, что Господь нас не оставил, дал сил выбраться из грязи и радость сердечную, видеть Его мир в гармонии и ощущать благодать.

Уже почти пришло то самое состояние, из-за которого и нужен Крестный ход: мир в душе и «нулевое» отношение ко всему внешнему и раздражительному. Тебе просто ХОРОШО! Хорошо просто так, без причины. И радость внутри тебя переполняет душу.

Привыкшие за всё платить москвичи, раздают сотенные купюры за кипяток, за возможность позвонить и вызвать такси, вот и моей дочке «повезло», москвичка подала ей сторублевую купюру, за то, что она идет и не сдается, чтобы дочка купила себе дома шоколадку. Слава Богу за всё, вот и моей дочери досталось утешение через московскую женщину.
День шестой. Последний. 8-е июня. Приход в Вятку.

Ну вот и настал последний день пути, самый трогательный и в тоже время грустный, так как скоро придется прощаться с этой радостью побывать в раю, почувствовать соборность и взаимовыручку христианскую, увидеть мир другими, радостными глазами.

Нас обгоняет Георгий Беленький, неожиданно он идет один с женой Галиной, без своего молитвенного коллектива. Как всегда сугубо молятся.

Увиделись, обнялись, я не со зла, а в шутку спрашиваю: «Ну, Георгий, где твоя банда, почему идешь один?». Он вдруг как засмеется, и не может остановиться. Смеется и смеется, а потом мне говорит, что вот только что ему пришел помысел, что они такие серьезные молитвенники и идут они своей сплоченной командой, а он среди них самый главный командир.

И тут вдруг я говорю и называю его команду – БАНДОЙ, а он значит главный бандит!

Мы оба начинаем громко смеяться и радоваться, что вот так, через меня, Георгия Господь оградил от гордости, показал ему его настоящее место. Мы еще раз обнимаемся и расстаемся друзьями, братьями во Христе.
Последний день пути полностью по асфальту, ноги опять начинают гудеть и не слушаться, но близко конец, радостные лица городских знакомых встречают нас, мы проходи по всему городу, икона св. Николая Чудотворца освящает наш град Вятку, и мы за ней заходим в наш Трифонов монастырь.

На душе легко и привольно, появилось то самое долгожданное чувство свободы и мира в душе, ради которого стоило идти в Крестный ход!

Уже несколько лет, после Крестного хода я не могу его достичь, даже шесть дней Крестного пути были не способны оторвать мою душу от городской спячки.

И вот наконец-то Крестный ход 2016 года на реку Великую с иконой св. Николая Чудотворца расколол панцирь моего городского сердца и я снова задышал свободно!

Это состояние продлилось недолго, полтора дня, но оно было, я его запомнил, я буду помнить его, чтобы знать, чтобы понимать, что такое благодать от Бога данная, что значит быть свободным и счастливым, что значит быть с Богом!




перейти в каталог файлов
связь с админом